Меню

Смирительная рубашка для детей с кляпом



У вас есть смирительная рубашка детского размера?

Пост написан по просьбе подписавшихся после этого поста Исцеление. Извиняюсь за корявую подачу, написал как умею.

Когда всё ЭТО точно началось, я и сам не помню. Помню только что уже давно и прочно ходил в школу. Родители, которые были первыми свидетелями ЭТОГО, тоже не смогли назвать конкретных дат. Говорят, сначала это были редкие кратковременные случаи, которые проходили сами собой. Потом ЭТО начало происходить почти каждую ночь, длилось всё дольше, становилось всё сложнее и часто не прекращалось без их участия.

Итак, знакомьтесь — сомнамбулизм, ну или лунатизм.

Как говорят родители, сначала они просыпались от того, что я смеюсь, плачу или говорю что-то, иногда разборчиво, иногда звуковая белиберда. И главное при этом сплю. Заканчивалось само и быстро. Потом я начал делать вышеперечисленное сидя на кровати, плюс пытался что-то достать из матраса или ловил кого-то на стене. Тут уже приходилось аккуратно укладывать меня в постель, и я сразу засыпал. Критической ситуация стала когда я начал ходить по комнате с закрытыми глазами или стоял столбом обнимая подушку возле кровати родителей. И чтобы уложить в кровать приходилось меня будить. Естественно, утром я ничего не помнил и не верил, что такое вытворял, думал, шутят так. Гораздо позже, я уже помнил, как просыпался в процессе и помнил, что мне снилось на тот момент. Представьте, солнечный летний день, я сижу на лугу в траве, а по ногам у меня бегают ящерицы, много ящериц, наглые такие, совсем не боятся. И я их ловлю, пытаюсь удержать в кулаке, а они ловко выворачиваются и снова по мне бегают. Внезапно солнечный свет гаснет, и я уже сижу в кровати и хлопаю руками по ковру. Ложусь спать дальше, разочарованный неудачей.

Тут, собственно, и начинается движуха, которая растянется на несколько лет. Мать взяла меня в охапку и понесла в детскую поликлинику к врачам. Там в итоге мы попали к неврологу, которая сразу сказала, что особо страшного в этом нет, но желательно пройти некоторые анализы и процедуры для уточнения ситуации. Дальше была неинтересная и мало запомнившаяся беготня по местным лечебным заведения, кровь и моча сдавались литрами, доктора читали написанное другими докторами и посылали дальше, добавив что-то от себя. Самым интересным была энцефалограмма головного мозга, когда на голову нацепили сетку с датчиками, предварительно залив волосы специальным гелем. В итоге с кучей результатов мы вернулись к первому неврологу, где мне и поставили диагноз ВСД, и больше ничего. Врач долго расписывала матери, что такое часто бывает в моём возрасте, и проходит само по мере взросления, годы спустя, когда психика «закаляется». А пока что соблюдайте профилактические меры:

— избегать нагрузок на психику,

— полезны лёгкие физические нагрузки и прогулки на свежем воздухе перед сном,

— желательно попить глицинчику.

И всё завертелось. К рекомендациям родители подошли засучив рукава. Основной нагрузкой на психику был выбран, конечно, телевизор. Это было время, когда канал сразу переключался, если на экране начинались страстные объятья персонажей или кровькишкиговно по стенам в американском боевичке/ужастике. Под санкции однажды попали, не поверите, Симпсоны. Эти лупоглазые уродцы с нездоровым цветом кожи. При этом было вполне нормально, когда папаня дремал под работающий телевизор ночью все выходные. Я всё прекрасно слышал, но не видел из-за планировки. А что показывали ночью на выходных, надеюсь, объяснять не надо.

Тут надо сделать отступление и прояснить некоторые детали на будущее. Родители мои родом из деревни, в своё время приехали в город учиться, где и встретились. Оба притащили с собой деревенские привычки и порядки, особенно мать. Её деревенские простота и наивность были густо замешаны на зависимости от общественного мнения, и приправлены щепоткой религиозности. Это бесячее «а шо люди скажут?» служило мерилом любых действий и поступков, только деревенских бабок в городе заменил женский коллектив на работе. Порою мне казалось, что эти люди незримо присутствуют у нас дома, внимательно следят и осуждают, осуждаю, осуждают. Реально, мне нельзя было дома спокойно ни чихнуть, ни пукнуть, чтобы мой конфуз не был вынесен на обсуждение на следующий рабочий день. В обратную сторону шёл поток историй про восхитительных и эталонных «сыновей маминых подруг». И как они учатся хорошо, и родителям помогают, и вообще святые. Мои возражения, что всё это отборная деза не принимались, ведь эти люди врать не могут вообще. Только вот все эти СМП были моими близкими друзьями или часто общались во дворе, и я прекрасно знал кто они на самом деле. Бедные родители, они не знали своих детей, зато я с ними общался сначала в школе, потом во дворе. Помню, как мне хвалились, что родители делают за них всю письменную домашку, оставалось только своим почерком переписать в рабочую тетрадь. Мои же попытки привлечь родителей к домашке, на которую порою просто не хватало времени в сутках, потерпели грандиозное фиаско. Ну и всё остальное в таком роде. Поэтому мне часто вменялось, что я такое гавно по сравнению с СМП. Но это мелочи, истинный уровень накала этой идиотии я узнал, когда однажды дома высказался что мне нравится одна одноклассница. Сказал и сказал, не знаю чего я тогда хотел — жизненного совета или простой поддержки, отношения с женским полом у меня были всегда печальные. Но я не получил ни того ни другого, зато через несколько дней в школе эта одноклассница внезапно накинулась на меня с кулаками и воплями как я посмел говорить такое про неё. Вот такие дела.

Ясное дело, информация о моих снохождениях и результатах диагностики была донесена до коллективного разума, переработана, извращена и выдана обратно в виде «жизненных» историй и «оригинальных» решений. Так, например, регулярно рассказывались истории про сына друга дочери кума двоюродной бабушки, который тоже во сне ходил, а потом – РАЗ — и сидит теперь овощем в инвалидной коляске, слюни пускает и под себя ходит вонюче. Менялись только степени родства, результат был одинаков. Мать приходила домой и в слезах, ревя белугой, пересказывала эту дичь, а мне приходилось её успокаивать. С языка этих же доброхотов сошло решение, как можно дышать свежим воздухом перед сном. Нет, это не прогулка возле дома. Мать и я накидывали куртки и шли на общий балкон «дышать». На дворе поздняя осень, холодно, с одной стороны воняет мусоропровод, с другой – тянет выхлопами с оживлённой трассы. И так минут 15-20, пока зубы стучать не начнут. На мой вопрос, чем не угодил свежий воздух на нашем балконе, который выходит на хвойную лесопосадку, ответ был «так тётки на работе сказали». По-моему, эти мрази наслаждались, получая результаты своих выдумок и придумывая новые, не забывая подкидывать свежие истории про внезапно ебанувшихся детей, которых знали только они. К счастью, пытка свежим воздухом продлилась всего неделю, пока на улице совсем не похолодало. Защита от телевизора продержалась дольше, но тоже была отброшена. Единственное, с чем не было проблем, это упаковка глицина, прикольные сладенькие таблеточки. Порою я думаю, а почему вся эта «профилактика» так быстро закончилась? У родителей не хватило сил и терпения? Или отсутствие мгновенного результата с выздоровлением, ну как когда голова болит, выпил таблетку и всё прошло. Не знаю.

Читайте также:  Lee ecosse свитер мужской

Лето 1997 года. Обычное лето в деревне. Видимо, активный отдых и реально свежий воздух делают своё дело, приступы лунатизма почти пропали. Вот уже маячат впереди сентябрь и школа, урожай собран, остались последние дни свободы от уроков и домашки, когда мне радостно сообщают что найдено решение моей проблемы. Это местная бабка-целительница. Жила она, как оказалось, в очень старом доме, который мог видеть любой, кто въезжал в деревню по официальной дороге. Представьте себе домишко, словно сошедший с детского рисунка — прямоугольник с одним окошком и полукруглой крышей. Через дырки в крыше виднелась солома, а стены из брёвен, промазанных смесью навоза и глины. Дом старый, как и его хозяйка, сгорбленная сморщенная старушка в серой хламиде. Обстановка внутри реально спартанская, под потолком слабо горела лампочка, наверно, на 15 Вт. Я сидел на стуле посреди комнаты, а вокруг со свечкой нарезала круги бабка и что-то быстро и тихо шептала. Иногда она крестила меня свечкой, и если пламя щёлкало, темп шептания усиливался. Потом над моей головой держали кружку с водой, куда капал воск с горящей свечи под шептание. Получившаяся в воде восковая плюха была похожа на длинную какашку, но общими стараниями целительницы, моих матери и бабушки было решено, что это голова и шея гуся. А причина лунатизма, соответственно, испуг, вызванный этой адской птицей. Ну, тут они попали пальцем в небо. Когда мне было лет 6, мы поехали навестить деда по материнской линии, у которого жили гуси. И эти пернатые ухитрились загнать меня на крышу запорожца моего дяди. Но с тех пор с гусями у меня была война, когда им лучше было не попадаться на моём пути. В итоге, целительница получила сумку с продуктами, никаких денег по её требованию, и дала наказ, чтобы недели через 2-3 опять явиться к ней на завершение ритуала. Да вот незадача, на следующий день меня и моих двоюродных родственников бабушка сводила в церковь на службу, и ещё через день мы уехали в город на учёбу. Кстати, что за служба проводится в последних числах августа? Я в этом не очень разбираюсь, нас и других детей туда водили каждое лето помолиться на хорошие оценки, два часа мы слушали завывания с аналоя, дышали тяжёлым, пропитанным благовониями воздухом и наблюдали, как истово бьются об пол лбами бабки, которые всё лето портили нам кровь своими сплетнями и придирками. Что-то я отвлёкся. Естественно в круговороте школьной суеты наказ бабки о повторном визите забылся. Даже на осенних каникулах про это не вспомнили. Постепенно заряд летней энергии иссяк и ночные хождения возобновились. А на зимних каникулах в деревне выяснилось, что бабка-целительница того, померла.

Следующее лето 1998 года. Опять активный летний отдых, опять спокойный сон. Опять, как говорил Задорнов «наберите воздуха в грудь», нашлась бабка-целительница. В этот раз дом бабки располагался на той же улице, где жили мы, а не на другом конце деревни. Рядом с домом многодетной семьи, с которыми мы в то лето плотно дружили и постоянно собирались на участке вытоптанной травы, где гоняли мяч и играли в разные игры. Наша бабушка это место почему-то называла «пЯтак». Вот так всё лето мы тусили на пЯтаке и даже не знали, что в соседнем, сильно заросшем кленами и яблонями, доме живёт настоящая целительница. Бабка была посвежее и помоложе, обстановка в доме приличнее, как у пожилой одинокой женщины. Опять я сидел на стуле, а вокруг крутилась со свечкой и шептанием бабка. Только в этом раз воск от свечи выдал что-то совершенно нечитаемое, но опять был озвучен диагноз «испуг». Наверное, у целителей если привели ребёнка, то у него испуг, а у взрослых – сглаз или порча. Типа универсальный диагноз. И опять, не поверите, после ритуала был наказ на повторное посещение для закрепления результата, который приходился на школьное время. И опять, пока я в городе грыз гранит науки и ходил по ночам, бабка успела помереть.

Лето 1999 года выдалось не удачным на целительниц – кончились. Я даже немножко обрадовался, думал, закончилась вся эта астральщина. Ага, хрен там. Однажды, мать принесла с работы радостную весть, что ей посоветовали целительницу у нас в городе. На улице ещё стояла тёплая осенняя погода, мы ехали в частный сектор, где в тигулях искали нужный дом. Приличный такой домик, ухоженный, хоть и не очень броский. А внутри, мама дорогая, стены почти от пола до потолка обклеены иконами. Самых разных размеров, разными стилями, разными святыми. Точнее обклеена была одна комната-прихожая, где собрались ещё люди кроме нас. Из другой комнаты вошла целительница – дама около пенсионного возраста и внешностью школьной учительницы. Строгий костюм, очки, перигидрольные кудри, строгий взгляд и на груди большой золотой крест на цепочке. Сам процесс исцеления был разбит на два дня, люди рассаживались по периметру комнаты на стулья, похожие на стулья в актовом зале моей школы, и закрывали глаза. Целительница с горящей свечой ходила по комнате, читала молитвы и постоянно повторяла: «Вспоминаем кого обидели – просим прощение, вспоминаем кто обидел — прощаем». И так минут 20. Я честно первые 5 минут выполнял инструкции, потом просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь не заснуть и не грохнуться с кресла. На второй день целительница объявила, что всё закончилось успешно, все вылечены, а особо желающие могут приобрести за оплату святой воды, которую нальют прямо тут, из торчащего из стены крана, выглядящего спёртым из школьного туалета. И ведь такие люди нашлись. Я внутри орал от этого действа. На тот момент я знал только два источника святой воды. Первый – обычный колодец рядом с церковью в деревне. Его даже накрыли металлическим коробом с дверцей и навесным замком, наверно, чтобы местные святостью не злоупотребляли. Второй – импровизированный колодец из металлического цилиндра над родником, который бил в заболоченной низине, которая располагалась в нескольких километрах от деревни. Туда официально приезжал церковный сотрудник и проводил необходимые действия для признания освящённым. И, если не ошибаюсь, вода святой считается, только если набрана в определённый день, а тут из стены благодать круглый год течёт.

Читайте также:  Полосатая рубашка моряка разг

Ясен пень, что приступы лунатизма как были, так и остались. Попытки не медикаментозного лечения продолжались и продолжались. Помню, как на Крещение, когда волшебнеет вода, я проснулся от плюхи ледяной воды в лицо прямо в кровати, а рядом стояла мать и что-то читала с листочка. Тогда было решено прибегнуть к самому нетрадиционному способу лечения – официальной медицине. Жаль, что не знаю подробностей, но весной нам выдали направление в больницу, связанную с психиатрией. Нас встретило пустое тёмное здание, где в одном из кабинетов сидела женщина с цепким хитрым взглядом. Сквозь материнские слёзы ей были поведаны жизненные перипетии, связанные с моим лунатизмом. В этот момент лицо женщины расцвело и, при характерном движении пальцами, она произнесла «Так значит от армии косим?». И сразу же её лицо посерело обратно, когда было сообщено что у меня плоскостопие. Дальше она просто бомбардировала нас странными вопросами «Как часто случаются приступы?», «Как долго длятся?», «Как окружающие реагируют, когда у меня приступ?». Естественно, на эти вопросы ответы были отрицательные. Тогда она заявила, что у меня «эписиндром», про который я сам не знаю. Сухо бросив «Явиться в срок», было выдано направление на посещение психоневрологического диспансера.

То лето 2000 года мне запомнилось на всю жизнь. Выдернутый с каникул в деревне, я уже полчаса ехал с психдиспансер за городом и мои надежды на формат дневного стационара стремительно рушились. В кабинете главврач изучил мою историю и распорядился принести для меня униформу. Огромные штаны, в одну штанину которых я мог влезть обеими ногами, и рубашку с рукавами длиннее моих рук. В итоге, я остался в огромных штанах на завязочках и своей футболке. Мать забрала мою одежду и обливаясь слезами, мол, бедная моя диточка, поехала домой, чтобы позже привезти пакет с бельём, ложкой, кружкой, книгами, сладкими ништяками и пакетом йогурта, который быстро раздулся до формы шара и его пришлось выкинуть.

Первые три дня я провёл в наблюдательной палате, откуда мог выходить только в туалет и на приём пищи. Один раз ходил к врачу, где отвечал на вопросы, повторял десяток рандомных слов и прочие психотесты. В другой раз меня водили в кабинет на энцефалограмму, где опять заляпали волосы гелем. Контингент там состоял в основном из лиц злоупотребляющих алкоголем, тихими серыми тушками лежавших на своих кроватях и изредка постанывающих. Самым интересным был парнишка-зомби. По виду мой ровесник, такой же дрищеватый и стрёмный на лицо, он с расфокусированным взглядом бродил по палате и мычал «курить, курить». Когда ему давали сигарету, он брал её плохо гнущимися пальцами и качающейся походкой брёл в туалет. На третий день он так всех задолбал своим желанием курить, потому что курить хотел каждые полчаса, что медсёстры привязали его к кровати. Он выглядел как черепаха, которую положили на спину, что-то мычал и так сильно выворачивался из вязок, что чуть руки себе не выкрутил. Его быстро отвязали и решили, что проще давать ему сигареты. Однажды, во время обеда я подслушал как местные старожилы обсуждают новичков, т.к. они на короткой ноге с местным начальством и знают всё про всех. Оказалось, у этого парня отец служит где-то в силовых структурах. Когда парнишка поссорился со своей девушкой, он обул огромные папины берцы, пошёл к мосту через реку и прыгнул вниз. На его счастье нашлись рядом люди, которые достали горе-самоубийцу из воды, но крыша у него успела поехать. За две недели моего пребывания в диспансере, он так и оставался в наблюдательной палате, но постепенно начал говорить относительно связно и даже понтоваться.

После меня перевели в соседнюю палату, где можно было открывать окно и греться на солнце, решёток там не было. Через окно я наблюдал соседний корпус, на первом этаже располагались сильно пришибленные мужики, на втором – женщины с повадками матёрых гопников. Один мужик с первого просовывал руку через прутья решётки, делал ладонь лодочкой и просил соседок сверху пописать ему в ладошку, те его лихо посылали. Так они весь день и общались. В моей второй палате новые соседи были приличнее прежних. Один мужик вкрадчиво объяснял, что название рок-группы KISS переводится как «дети Сатаны». Ещё один парень лет 25, с внешностью полненького ботана, ничем особым не выделялся, но его регулярно навещала шикарная девушка, с которой они шли гулять на улицу и развлекать местных психов еблей в кустах. Самым нормальным был парень-рокер, с которым я скорешился на фоне общих музыкальных пристрастий, но его присутствие здесь объясняли мощные шрамы на запястьях – следы неразделённой любви. Часто в нашу палату заходил местный постоялец – мужик лет 40 на вид, но умом как у пятилетнего, будем звать его Вася. Вася был наивен и добродушен как ребёнок, и такой же настырный, хотя его никто не прогонял, он постоянно становился объектом для шуток. Была пара случаев, когда я не удержался чтобы не поучаствовать.

Читайте также:  Как заправлять рубашки мужские

Случай первый. После обеда лежим, отдыхаем, рокер вдруг начал распевать советский гимн, хз почему. Заходит Вася, некоторое время внимательно слушает и выдаёт:

— Фуууу! Коммуняки! Бе-бе-бе!

— А ты знаешь, Вася, что эту больницу коммуняки построили и всюду спрятали микрофоны? – при этом засовываю руку по матрас, словно что-то хочу достать, — Я вот сейчас достану пистолет и расстреляю тебя за твои слова.

Вася, бледнея и отступая спиной к двери, заикаясь, повторял «Не надо меня стрелять, коммуняки хорошие». Понимаю что шутка злая, но Вася своим присутствием часто очень раздражал, и если его не гонять, становился слишком прилипчивым.

Случай второй. Вася опять выбесил своей навязчивостью. Я взял пластиковую полторашку от минералки и аккуратно сорвал с неё этикетку, так, что получилась длинная бумажная полоска в сантиметр шириной. Из этой полоски я связал петлю-удавку и ходил по общему коридору за Васей, периодически показывая петлю из-за спины. Вася убегал от меня словно заяц, прятался в других палатах, потом спрятался за спиной дежурной медсестры и мы некоторое время играли в гляделки. Когда Вася выглядывал из-за медсестры, я быстро показывал ему удавку. Вскоре медсестре надоел гундёж Васи, она отобрала у меня удавку и порвала, обрывки отдала Васе.

Когда закончилась первая неделя моего пребывания, меня опять перевели в другую палату, самую дальнюю по коридору, где не было пациентов, а окна не открывались из-за решёток. Со мной туда перевели рокера, третьим был новенький парень, который открыто сказал что косит от армии. Весёлый чувак, чудил маленько для вида. Иногда уходил на час-два, возвращался с пакетами набитыми бухлом и закуской. Тогда в нашей палате, ближе к ночи, собиралась куча пациентов и тихонько бухала. Вторая неделя в психушке вообще была самой бессмысленной. Меня никуда не водили на анализы, не вызывали к врачу, я жил в самой ненаблюдаемой палате. Скука и рутина. Ещё и неделя началась с трагических событий с АПЛ «Курск». Один раз меня как самого мелкого взяли на помощь медсёстрам. Общий коридор от окон на улицу отделяла комната-аквариум с постоянно захлопывающейся дверью. Мне пришлось лезть в неё через открытую форточку, а вместо лестницы был ствол сосны, толщиной с мою ногу, и сучками 1-2 см, случайно разбросанными по стволу. Иногда скуку рассеивали новые пациенты. Один был огромный как шкаф 2х2, но с лицом ребёнка. Он бушевал так, что некоторым мужикам из пациентов пришлось помогать медперсоналу отвести его в палату наблюдения. При этом громко орал одно и тоже «Не учите меня жить!». Потом, когда сам немного успокоился, или успокоили препаратами скорее всего, любил перегородить вход в туалет своей тушей и долго молчаливо сверлить взглядом заходящих по нужде. Ещё один при приёме в палату орал что он Анечка. У Анечки были длинные сальные волосы, собранные в хвост, и женственное, но дряблое лицо, украшенное синюшной щетиной.

Закончилась вторая неделя. Меня и мать вызвали к главврачу. Весь разговор я не помню за давностью времени, но в общих чертах врач говорил то же самое, что и несколько лет назад участковый невролог. И никакого «эписиндрома» у меня нет. И вообще я нормальный. Потом я побежал собирать вещи и прощаться с сокамерниками, а мать осталась общаться с врачом. Не знаю, что он ей сказал, но с тех пор попытки меня лечить от снохождения как бабка отшептала. Хотя те самые коллеги с работы ещё долго портили мне кровь своими советами. Домой я ехал как есть, в футболке, спортивных штанах и домашних тапочках, не хотел ждать когда привезут «нормальную» одежду. Да и лето на дворе.

До 1 сентября оставалось ещё две недели, и как минимум одну неделю я планировал усиленно отрываться в деревне, наверстывая упущенное время в психушке. Тем летом я принципиально отказался идти в церковь, прервав эту порочную многолетнюю традицию, ведь со мной отказались идти и мои двоюродные родственники. Ещё один жизненный поворот произошёл, когда я ещё дома стоял на балконе и размышлял, как буду отрываться, но это совсем другая история.

Как и говорили врачи, со временем мой недуг прошёл почти полностью. Если я и вставал ночью, то очень редко, сам просыпался и сам возвращался ко сну. Даже учебные нагрузки в последних классах школы на меня особо не влияли. О двух неделях в психушке я почти никому не рассказывал, знали только родственники и некоторые друзья, которых я пугал буднями сумасшедших. Но даже годы спустя эти памятные недели не отпускали меня. Мои новые знакомые и коллеги по работе, часто после приличной дозы алкоголя, когда развязывается язык и тянет поболтать за жизнь, рассказывали мне как в детстве их водили к врачу, потому что они ночью говорили или ходили. Что же было потом с ними? А ничего. Как врач сказал делать, так и делали. Никаких целительниц-шептуний, церковных ритуалов, психбольниц. И ведь нормальными людьми выросли, работа, семья. Поэтому, если столкнулись с подобным диагнозом, по возможности проверьтесь у других аналогичных врачей, и сравните результаты. И храни вас, в кого вы там верите, от народных целителей и сочувствующих доброжелателей.

Источник