Михаил Иванович остался доволен своим жильем, поскольку Эртелев переулок, расположенный в центре города, тихий, движения на нем почти не было. Квартира занимала весь второй этаж дома. В ней – пять больших комнат и зал в четыре окна, любимая комната Глинки, где он писал, играл. Была и особая – «птичья» комната. Глинка, страстный любитель пернатых, всегда заводил у себя птиц. В отдельной комнате за сеткой они летали на свободе, здесь же стояла кушетка, и Михаил Иванович мог часами лежать и слушать пение своих голосистых друзей. Птицы были ручные – садились на плечи, голову хозяина, брали корм из его рук. В большой зале часто устраивались музыкальные вечера с участием братьев Стасовых, А. Н. Серова, В. Ф. Одоевского, М. А. Балакирева, художника Н. А. Степанова, певцов Д. М. Леоновой, П. П. Булахова, О. А. Петрова и его жены. В мае 1855 г., когда праздновали день рождения композитора, Глинка исполнил фрагмент незавершенной оперы «Двумужница», где попытался использовать мотивы несохранившейся симфонии «Тарас Бульба». Особенно часто бывал здесь А. С. Даргомыжский, работавший в ту пору над «Русалкой».

А. С. Даргомыжский

«Помните ли вечера у Глинки? – писал Даргомыжский своей ученице Любови Ивановне Беленицыной. – Как мы заставили его плакать над дуэтом из „Русалки“?»

Михаил Иванович не мог не сказать «слово одобрения» и музыке, и прекрасному исполнению. В канун нового, 1856 г. Михаил Иванович пригласил Даргомыжского вместе с его сестрой Софьей к себе на елку. Вечер прошел шумно и весело. Людмила Ивановна, сестра Глинки, играла на рояле, а гости кружились вокруг сверкающей огнями елки. Впереди всех, с Любашей Беленицыной, бойко танцевал Александр Сергеевич. Он выдумывал замысловатые фигуры кадрили. Неожиданно встал перед дамой на колени. Все должны были повторять рисунок первой пары. Пришлось и тучному Глинке опуститься на пол, но подняться без посторонней помощи он не смог. Все присутствующие со смехом кинулись ему помогать.

– Ведь ты надо мною съехидничал! – проворчал Глинка на ухо Даргомыжскому.

Но шутка всем понравилась и не испортила вечера. Наоборот, внесла еще большее оживление.

Дом в Эртелевом переулке стал последним жилищем родоначальника русской классической музыки на родине.

К началу 1856 г. у него созрело определенное решение, уехать на год в Берлин «для музыкальных некоторых справок», как он писал Булгакову. 27 апреля 1856 г. в час дня Глинка уехал в Берлин. Л. И. Шестакова и В. В. Стасов провожали его до заставы на Средней Рогатке. М. И. Глинка скончался за рубежом в том же 1856 г.367

В 1892 г. Петербургская городская дума постановила переименовать Эртелев переулок в переулок Глинки, но император Александр III не утвердил это решение, написав резолюцию: «Если называть улицей Глинки, то скорее улицу, а не какой то незначительный переулок». И немедленно, через два дня Городская дума постановила назвать улицей Глинки Никольскую улицу, проходящую вблизи. Тогда, в 1892 г., на доме № 7 установили мемориальную доску, посвященную композитору.

М. И. Фигнер

В историю музыкального Петербурга вписано и имя итальянки Медеи Ивановны Фигнер (урожд. Мей; 1859–1952), в 1910 х гг. проживавшей в доме № 5 по Эртелеву переулку. После развода со своим мужем, первым тенором Санкт Петербургской императорской оперы Н. Н. Фигнером, Медея Ивановна жила в Эртелевом переулке отдельно, занимая весь 2 й этаж дома (24 комнаты). Почти четверть века, с 1887 по 1912 г., М. И. Фигнер выступала в операх на сцене Мариинского театра,368 она была первой исполнительницей партий Лизы («Пиковая дама»), Иоланты («Иоланта») в операх П. И. Чайковского. Специально для супругов Фигнеров композитор Направник написал оперу «Дубровский». Личная дружба связывала Медею Ивановну с Ф. И. Шаляпиным, Тосканини, П. И. Чайковским. В имении Фигнеров в Тульской губернии гостили многие выдающиеся деятели культуры. С 1930 г. и до конца жизни жила за рубежом, в Париже. Медея Ивановна скончалась в возрасте 92 лет. Ее дочь, Л. Н. Фигнер, тоже певица, была известна в Париже под псевдонимом Floria Boni.369