Вы помните, как пахнут антоновские яблоки? см. Юрия Казакова.

И он тут же вспомнил, как они первый раз уехали из Москвы вместе. Они
тогда поехали в Эстонию, в крохотный городок, где он как-то был по делам.
Как они ехали на автобусе, как ночью приехали в Валдай, там все было черно и
один только ресторан еще жил, светился; как он выпил стакан старки и
опьянел, и ему весело было в автобусе, потому что рядом ехала она и глухой
ночной порой дремала, прислоняясь к нему. И как они приехали на рассвете, и
хоть была середина августа и в Москве зарядили дожди, здесь было чисто и
светло, восходило солнце, беленькие домики, острые красные черепичные крыши,
обилие садов, глушь и тишина и заросшие курчавой травкой между камнями
улицы.
Они поселились в чистой, светлой комнате, везде там, по подоконникам,
под кроватью и в шкафу лежали, зрели антоновские яблоки и крепко пахли. Был
еще богатый рынок, они ходили вместе и выбирали себе копченое сало, мед
кусками, масло, помидоры и огурцы (дешевизна была баснословная) . И этот
запах из пекарни, беспрерывное воркование и плеск крыльев голубей. А главное
- она, такая неожиданная, будто бы совсем незнакомая и в то же время
любимая, близкая. Какое было счастье, и еще, наверное, не такое будет,
только бы не было войны! Юрий Казаков. ДВОЕ В ДЕКАБРЕ

Для того ли вы вдали созрели, чтобы кануть в нас, лишась имен? Здесь, в родильне слов, одушевлен станет плод - развоплотившись в теле. Райнер Мария Рильке. Перевод А. ПуринаСОНЕТЫ К ОРФЕЮ Написаны как надгробие для Веры Оукамы-Кнооп Шато де Мюзот, февраль 1922

  • Из всех вопросов я отвечу на один.... Про яблоки.. . Их любила моя мама.... Мамочка... Её не стало когда мне было около семи... Всякий раз, когда я вижу Антоновку, вдыхаю их запах, я думаю о маме... Когда беру в руку яблоко, особое для меня, не просто яблоко.... сердце бъется учащенно... как-будто я беру за руку свою мать... а яблоко вовсе не яблоко.... а моё собственное сердце....
  • да, я помню как они пахнут. а при чем тут рассказ?
  • Хорошо пахнут "Антоновские яблоки", но пахнут они отнюдь не демократично (М. Горький)
  • Вспоминается мне ранняя погожая осень. Август был с теплыми дождиками, как будто нарочно выпадавшими для сева, с дождиками в самую пору, в середине месяца, около праздника св. Лаврентия. А «осень и зима хороши живут, коли на Лаврентия вода тиха и дождик» . Потом бабьим летом паутины много село на поля. Это тоже добрый знак: «Много тенетника на бабье лето — осень ядреная».. . Помню раннее, свежее, тихое утро.. . Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и — запах антоновских яблок, запах меда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег. Это тархане, мещане-садовники, наняли мужиков и насыпают яблоки, чтобы в ночь отправлять их в город, — непременно в ночь, когда так славно лежать на возу, смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегтя в свежем воздухе и слушать, как осторожно поскрипывает в темноте длинный обоз по большой дороге. Мужик, насыпающий яблоки, ест их сочным треском одно за одним, но уж таково заведение — никогда мещанин не оборвет его, а еще скажет:
    — Вали, ешь досыта, — делать нечего! На сливанье все мед пьют.
    И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут — особенно. В шалаше устроены постели, стоит одноствольное ружье, позеленевший самовар, в уголке — посуда. Около шалаша валяются рогожи, ящики, всякие истрепанные пожитки, вырыта земляная печка. В полдень на ней варится великолепный кулеш с салом, вечером греется самовар, и по саду, между деревьями, расстилается длинной полосой голубоватый дым. В праздничные же дни коло шалаша — целая ярмарка, и за деревьями поминутно мелькают красные уборы. Толпятся бойкие девки-однодворки в сарафанах, сильно пахнущих краской, приходят «барские» в своих красивых и грубых, дикарских костюмах, молодая старостиха, беременная, с широким сонным лицом и важная, как холмогорская корова. На голове ее «рога» , — косы положены по бокам макушки и покрыты несколькими платками, так что голова кажется огромной; ноги, в полусапожках с подковками, стоят тупо и крепко; безрукавка — плисовая, занавеска длинная, а понева — черно-лиловая с полосами кирпичного цвета и обложенная на подоле широким золотым «прозументом»... Иван Бунин ."Антоновские яблоки "