Обычно родители говорят, что все готовы отдать малышу. Но некоторых ставит в тупик вопрос — может ли
кроха распоряжаться игрушкой по своему усмотрению?

Когда родители Олега записывались ко мне на консультацию, я попросил их принести фотографию ребенка. И вот у меня на столе оказался толстенный альбом с десятками, если не сотнями, снимков 4-летнего сына. Да, Олежка — вовсе не обделенный ребенок. Он единственный сын благополучных интеллигентных родителей, у него две бабушки и два дедушки; все они довольно молодые люди. Шестеро взрослых — на него одного!
По телефону родители объяснили, в чем проблемы их сына: хаотическое неуправляемое поведение, эмоциональная неустойчивость, часто — плохое настроение, капризы, плач, истерики. В общем, ничего особенного: типичный современный ребенок.

Пленники любви
Главная проблема нынешнего поколения детей в том, что взрослые с утра до вечера о них заботятся. Раньше в семьях было так: ребятишек много, а взрослые почти все время заняты: мама — по хозяйству, отец — на работе. Бабушки-дедушки умирали гораздо раньше. Да, росли эти дети, как трава в поле, но свобода и самостоятельность у них тоже были. Нашим же маленьким обласканным «каторжникам» об этом не приходится и мечтать.
Главное впечатление от фотографий Олега — это ребенок несчастный. Бледный, тощенький, выражение лица везде какое-то испуганное, робкое. В то же время малыш прекрасно одет, в его комнате — огромное количество игрушек (на одном снимке он — с плюшевыми медведем и тигром: оба зверя гораздо больше своего хозяина), рядом всегда кто-то из взрослых.
Мальчик очень умный: уже читает, считает до ста. Знает почти наизусть десятки сказок и детских стихов. И даже физически вполне здоров.
Что же с ним такое?

Разговор начистоту
— Ну что ж, расскажите поподробнее, что с вашим мальчиком?
Родители смущенно переглянулись, и мама — красивая, с нежным румянцем на щеках и близорукими, словно нарисованными, глазами — ответила:
— Он очень странно себя ведет, и мы не понимаем причины...
— Как именно себя ведет?
— Ну вот хотя бы сегодня... Сели завтракать, все хорошо: его любимая кашка «Семь злаков» с молоком и медом. Он начал есть. Потом положил ложку на стол и... ну, просто сидит и смотрит в пол, и ручки сложил между колен.
Я спрашиваю: «Что такое, почему ты не ешь?» Никакого ответа. На меня не смотрит... И мы уже знаем, когда на него такое находит, его не переупрямишь. И так он и не поел... Или вдруг начинает гримасничать, кривляться, выкрикивать какие-то несуществующие слова...
— А вы не знаете: когда вас нет рядом, он тоже так делает?
— Он у нас одно время ходил в садик, я спрашивала — нет, там такого не случалось...
— А почему вы его оттуда забрали?
— Нам не понравилось. С детьми не работают, не развивают. За ними только присматривают, кормят — и все... Потом, Олежкина бабушка — это моя мама — обижалась. Она у нас первый год на пенсии — и вдруг внука отдают не ей, а в детский садик...
— Интересно, у бабушки такие явления тоже случаются?
— Знаете, да...
— Ну, хорошо, продолжайте...
— Да, так вот, он устраивает подобные концерты совершенно без всякой видимой причины. Мы не знаем, что делать. Прочли горы литературы: педагогической, психологической, но так ничего и не поняли... Потом он стал намеренно портить вещи...
— Как это?
— А вот так. Нашел ножницы и изрезал шторы, свой костюмчик.
— Что за костюмчик?
Супруги удивленно переглянулись, будто говоря друг другу: «О какой ерунде спрашивает!» — и муж снисходительно объяснил:
— Есть у него такой парадный костюмчик-тройка. Вернее, был. Пиджачок, жилет, галстук-бабочка. Да вы видели на фотографии...
— А, да, да... И вот его-то он изрезал?
— Именно его.
— Сколько раз он надевал костюмчик?
— Всего три-четыре раза надел — не больше.
— А когда именно? При каких обстоятельствах?
— Да все больше в гости.
— Как себя вел в гостях?
— Ну, там-то ему никто не позволит спектакли устраивать...
— Значит, хорошо?
— Да, выходит, так.
— А как он себя при этом чувствовал?
Опять переглядываются — еще более недоуменно.
— Вы можете даже мне не отвечать, просто скажите: вы раньше над этим задумывались?
Отец, криво улыбнувшись, ответил:
— По правде говоря, нет.
— Может быть, он сам воспринимал этот костюмчик как орудие пытки, с которым связаны самые неприятные ощущения: часами нужно сидеть прямо, хорошо себя вести, ничего нельзя, да еще костюма не испачкай?.. Может быть, так?
— Да кто ж его знает...
— Ну ладно... Еще что вас беспокоит?
Мама, опустив глаза, сказала:
— Знаете, я большая аккуратистка: не выношу ни малейшей грязи в доме. А он стал таскать со двора какие-то тряпочки, бутылочные осколки; даже старую консервную банку принес с каким-то жутким запахом... Не хочет ничего убирать в свой шкафчик, всегда все разбрасывает.
— А вы его заставляете убирать?
— Да, я заставляю. По-моему, ребенка нужно приучать к порядку с раннего детства... А что, я неправа?
— И правы, и неправы... Я вам задам один вопрос: у вас есть своя комната?
— Да, у нас трехкомнатная квартира.
— Кто-то, допустим, ваша мама, вас контролирует: как вы убираете в своей комнате, что куда кладете?
Женщина смеется, однако довольно принужденно.
— Нет, конечно нет. Я все-таки взрослый человек.
— Да. Но вы — человек. И ваш сын — тоже человек. Так что есть все же нечто общее... Ну, хорошо: а вы представьте себе, что ваша мама вас постоянно контролирует, заставляет все класть не как вам хочется, а как она скажет. Вам бы это понравилось?
— Думаю, нет.
— И Олегу тоже не нравится. Только он еще совсем маленький и сам этого не понимает. Он только чувствует дискомфорт и какое-то внешнее давление. Вот как если бы его связали веревкой по рукам и ногам — и не на время, а навсегда, — и он пытается бороться, разорвать эту веревку, протестует, по-своему, по-детски...
Тут мама совсем уже смутилась, а папа, наоборот, рассердился:
— Что же, вы предлагаете: пусть он делает, что хочет?
— Я не думаю, что столь маленький ребенок может ВСЕГДА делать, что хочет. Так не получится. Но ХОТЯ БЫ ИНОГДА он должен делать, что хочет?.. Теперь еще один момент: у него, как я понял, есть своя комната?
— Да, маленькая.
— Неважно, маленькая или большая. Но это ЕГО комната. А распоряжаетесь там вы. Значит, считается, что это его комната, но фактически не его: он там не вправе ничего делать так, как сам считает нужным... Фактически это ВАША комната — вы там хозяева. Вы решаете, что там должно быть и где что лежать, убирать или не убирать. А НАЗЫВАЕТСЯ она ЕГО КОМНАТОЙ... Или, скажем, одежда. Понятно, у него есть своя одежда. Но может ли он САМ ЕЮ РАСПОРЯЖАТЬСЯ? Из ваших слов следует, что нет, это ПРИНАДЛЕЖАЩАЯ ВАМ одежда, но надета она на него.
И вот получается, что у него в собственном доме нет ничего своего!
— Ну, знаете, вы прямо такой образ нарисовали! Не такие уж мы с мужем деспоты...
— Нет, нет, вы меня не поняли. Вы, конечно, не деспоты. Вы обычные современные сверхзаботливые родители. Но я-то сейчас говорю не о вас... Постарайтесь это понять: я говорю с вами, но не о вас, а о вашем сыне. О том, что ОН чувствует, переживает, каково приходится ЕМУ... И вот, по-моему, ему довольно-таки солоно приходится: ни шагу не ступить свободно, ничего не сделать самому, нет ничего своего, никакой собственности...
— У такого маленького ребенка уже должна быть собственность?
— Конечно! Обязательно!..

Имею — значит, существую
— Вы знаете, был такой замечательный психолог, Бруно Беттельгейм, он директорствовал в школе-интернате для детей с психическими отклонениями, своего рода, школе-больнице. Один из его методов: в своих комнатах дети были полновластными хозяевами. Без их разрешения туда нельзя было войти и ничего там нельзя трогать. Войдет воспитатель — там все валяется где попало, и воспитатель ничего не говорит. И ребенок чувствовал, что он реально существует, его «Я», его самостоятельность уважают взрослые...
Понимаете, в чем дело: для ребенка собственность — это подтверждение его значимости, его реального существования. Это внешнее проявление его личности. У взрослых — тоже. Но взрослый обычно внутренне уверен в своей значимости, а ребенок нет. Поэтому для малыша так важны внешние атрибуты: свои вещи, которыми можно распоряжаться, как хочется; своя комната, где именно он хозяин. А аккуратность — тоже важна, однако не так.
Супруги опять переглядываются, теперь уже растерянно.
Потом мама, несколько натянуто улыбаясь, сказала:
— Мы думали, вы нам посоветуете, что нам с ним делать...
— А я вам советую, что делать с самими собой? Не то говорю, что вам хотелось услышать?.. Так всегда бывает. Ничего нельзя изменить, если человек ничего не хочет менять в самом себе...
— Нет, вы нас не так поняли: мы готовы, конечно...
— Тогда давайте Олегу свободу, но постепенно, потому что он пока совершенно не умеет ею пользоваться... Поменьше запретов, только самые необходимые. Вот он приносит со двора стеклышки. А знаете — зачем? Чтобы иметь собственность — то, что несомненно ему принадлежит, с чем он может делать, что захочет. Как только у него появится своя несомненная собственность, которую все будут уважать, он начнет избавляться от этой привычки... Кривляний и прочего — просто не замечайте, игнорируйте. Отвернитесь, наконец, уйдите в другую комнату. Вы правильно определили: это спектакль. Никакой актер не захочет играть без зрителей.
— Хорошо, мы попробуем так сделать, — неуверенно сказала мама. — И вы можете гарантировать, что это все пройдет?
— Постепенно пройдет, хотя, может быть, и не все... Звоните, мне интересно, как все у вас сложится...

Есть результат!
Через полгода они позвонили. Вернее, позвонила мама.
— Олежка теперь часто играет во дворе один. В его комнате никто не убирает: ну, разве что помоем, пыль сметем. Сначала он все разбрасывал. Сейчас стало получше. Капризы прекратились. Стал лучше есть. Я вам очень благодарна, но знаете, я хочу вам признаться...
— В чем же?
— Первый месяц я вас просто ненавидела... Да-да!
— За что же?
— Вы знаете, я так мучилась! Честное слово, просто мучилась... Зайдешь к нему — у него кавардак жуткий, одежда валяется прямо на полу, он по ней ходит — я так страдала от этого, а ничего нельзя даже сказать... Он гуляет во дворе один, а ведь я к этому не привыкла: стоишь и думаешь — а если какая-нибудь собака забредет во двор, нападет на него?! Так и хочется выйти, посмотреть, как он, а нельзя...
— Но сейчас это у вас прошло?
— Не совсем, но, знаете, уже не так...
— Ну что ж, поздравляю: вы воспитали не только сына, но и себя!

Что почитать о воспитании детей
Воспитатель и учитель должен преследовать две цели — быть и дающим, и берущим. Возможно, так удастся избежать недоразумений между родителями и детьми.
Вот несколько полезных книг:
— Дольто Ф. На стороне ребенка. — Екатеринбург: У-Фактория, 2003. (Серия Психология детства).
uКолорозо Б. Дети этого достойны только потому, что они Дети. —
М.: Гранд-ФАИР, 2003.
— Фром А., Гордон Т. Азбука для родителей. — Екатеринбург:
АРД ЛТД, 1999.
— Развитие личности ребенка от рождения до года. Сост. Ильина. — Екатеринбург: У-Фактория, 2003.
— Шелопуто О. Шпаргалки для родителей. Советы психолога. — СПб.: ИД «Нева», 2004.
— Фребель Ф. Будем жить для наших детей. — Екатеринбург:
У-Фактория, 2005.