надоело. эти гормональные сбои.. именно это влияет на нестабильность настроения? неуравновешенность психики.. что я еще забыл? головные боли.. а! ярость, неуправляемая, необоснованная. 
она говорит, что я страшный человек: боится моих выпадов, но ведь они бывают так редки.. я добрый и милый, и очень хороший, но быть таким, по ее мнению,  - моя обязанность, не заслуга. я много работаю и мало сплю. я много говорю и мало делаю. она говорит меньше, а в том, что она делает гораздо больше вдохновенности, благости. 
мы столкнулись: на коридорной лестнице. я запаздал с выходом на работу, она возвращалась с прогулки (как) будто. зарумянилась: то ли ветер, то ни новость какая. я обнял ее, такая она была красивая, свежая. от нее чудно пахло. ..что я забыл о работе и себя не помнил. от радости. что встретил. ее. (внезапно?)
все же решили подняться. я был нежен, и тени покинули ее, заставив лицо засиять по-особенному, даже таинственно. она остановила меня. посмотрела. сначала вопросительно, затем глубже и как-то по-детски. сказала. очень медленно. так, что на мне отпечатывалась каждая буква из сказанного. отпечатываясь, она раздавалась тысячами эхо, гудела и разрывалась.
она сказала. у нас. будет. ребенок. 
она сказала это так близко, что ее дыхание меня обожгло. я смотрел перед собой, но уже не видел ее лица - я только помнил его. плавился воздух, становилось невыносимо душно. я таял, стеклянный. и все это время я помнил перед собой ее лицо. никогда и нигде вы не встретите такой редкой красоты. эта женщина была ребенком: она ничуть не изменилась с момента, когда мы познакомились. чем взрослее она казалась, тем более нежной и открытой становилась со мной. я никогда. не забуду. ее лицо. ему никогда не удавалось жить отдельно от ее образа, но оно передавало весь образ целиком.
она сказала. я, кажется не произнес ни звука. быть может, лишь прерывисто дышал, как будто у меня жабры вместо легких. 
она сказала.
я поедал ее глазами, не видя пред собою ничего. я помнил. 
да, стоит только закрыть глаза: передо мною пронеслась вся жизнь. тогда. и сейчас. и завтра.
ребенок. ведь дело не в кровном родстве, нашего (в моем понимании) ребенка у нас никогда не могло бы быть. но это был ее ребенок, это была часть ее, а, значит, и меня. я мечтал об этом с момента, когда сумел узнать ее. когда полюбил больше, чем себя. 
я не верил словам, но я не мог не верить ей. но это были ее (!) слова. ее буквы. ее интонация. ее шепот. голос. дыхание. взгляд. это была она. 
ребенок продолжение жизни. так человек обретает бессметрие. так это красиво. когда женщина становится божеством, она несет новую жизнь и пробуждает ту, что уснула. она будила меня ото сна, спасала от рутины, дарила новые краски и запахи, которых я не ведал ранее. она удивляла меня собой, она казалась мне сфинксом. я хотел обладать ею. но еще острее я ощущал желание быть причастным к этому, ее, ребенку. казалось, я хватался за голову и был безумен, она видела смятение во мне, но при этом я оставался спокоен и неподвижен. я тысячу раз закрывал глаза и видел: появление ребенка. видел, как он растет, как спит между нами, как легко и сладко дышит, я ощущал их совмесный запах, я любил их отчаянно, никогда так нельзя любить женщину, но можно только их обоих, когда ощущаешь их одним целым. когда ощущаешь себя вместе с ними единым, цельным, когда картинка тебя в их присутствии не распадается. я видел завтраки, видел прогулки, видел лицо няни, которого я разыскал задолго до появления малыша. я видел, как я счастлив рядом с ней. я не помнил старых разговоров о том, что она не готова к детям. а когда-то эти разговоры тянулись бесконечно. я видел, как я индейцем свадебным прыгаю. я чувствовал, что сильнее меня никого нет на свете. я казался богом. я видел бесконечные картинки. из лиц и не только. яркие, наполенные жизнью.  они бесценны. я чувствую тепло ребенка. эта волна накрывает меня всего. 
безмолвный, я стоял лишь миг, и все неслось перед глазами, душа меня в своих объятьях..
и я ударил. ее лицо. что было сил. 
и я рассыпался, изорванная в клочья, фотография.