- Скорый поезд 60-й Москва-Яр-Вологда… - Разносилось над ночным Ярославлем. Но он, как любой провинциальный город, не слышал сонного голоса дежурной по вокзалу…
Мы бежали по пешеходному переходу и, подпрыгивая, доставали покрытый инеем потолок, оставляя на нем пальцами замысловатые рисунки, которые растают наступившим утром. У выхода в город о чем-то звонко смеялись ночные «бомбилы».
Кажется, старое здание вокзала было заперто. Свет падал на перрон лишь из серого бетонного чудовища, по соседству. Его не менее серое нутро и представляло собой среднестатистический вокзал провинциального города…
- Смотри! Кажется, это еще немецкой дома постройки! - Кричал Сашка, когда купленная на перроне бутылка пива кончилась, а Ярославль исчезал где-то в серой дымке ночи. – Почему туалеты в России видны со стороны железной дороги, но их так сложно найти, когда идешь по улице?..
«Россия», - вторил ему мой модем, то и дело высвечивая: «Внешний компьютер не найден. Соединение прервано»…
Лишь мерный стук колес нарушал тишину в вагоне: у президентского пула то ли выпивка кончилась, то ли силы.
Мы рассматривали соединительные механизмы вагонов, и Сашка рассказывал про жизнь, в которой ему довелось побыть проводником. Про то, что дверь последнего вагона заперта сразу на три замка. Про воров, падких на унитазы из нержавеющей стали. Про то, что можно собирать бутылки, оставляемые пассажирами в купе, а потом отдавать их мальчишкам по 80 копеек за штуку. Те сдавали их в пункт приема за рубль двадцать и «никто не был в накладе»…
Мимо пробежала молодая проводница.
- Блин, так и проведет же здесь всю жизнь, - сказал он, смерив ее взглядом. Его доводов по этому поводу я так и не понял…
…Когда до Вологды осталось меньше трех часов пути, он кажется, все-таки уснул. За окном куда-то мчались припорошенные снегом елки…