Интересно наблюдать за городом сверху - шум машин едва доносится на крышу, где я сижу.Кто-то недавно сказал, что сила человека - в преодолевании им препятствий. Особая сила просыпается именно тогда, когда ты вопреки страху смотришь в глаза своей смерти.Машины проносятся скользкими огоньками, черные муравьи-люди трудолюбиво строят свой мирок, а ты проходишь мимо меня к краю крыши. Ты боишься что сегодня - последний день твоей жизни, что твои крылья именно сегодня откажут тебе. И земля притянет твою грешную душу...Ты прыгаешь. В кровь моментально выплескивается адреналин. Шум в ушах затихает на уровне третьего этажа, а потом распахиваются они - серые крылья твоей силы. Ты летишь и чувствуешь, как ничтожно все то, что занимало твои мысли все эти годы...Крылья исчезают.Ты не чувствуешь боли - переломан позвоночник. Вокруг толпятся падальщики, наслаждающиеся твоими последними мгновениями...Ты просыпаешься с мыслью, что больше никогда не поднимешься выше второго этажа. Сегодня обычный день. Тебе нравятся такие дни, когда медленно кружится снег и далекое солнце светит мутным кругом сквозь тучи. Ты выходишь на улицу по какой-то мелкой и не очень существенной причине - кажется, за хлебом. Оживленноый перекресток, через который тебе необходимо перейти раздражающе гудит машинами. Загорается зеленый свет. Ты стоишь и отрешенно смотришь на него, словно он горит не для тебя. Неожиданно кто-то толкает тебя в спину, отпихивая со своего Пути (именно так, с большой буквы). Этот кто-то делает шаг на проезжую часть... И машина с малолетним водителем сбивает его на большой скорости, удирая от дорожного патруля. Труп (живой человек не может ТАК лететь и лежать в ТАКОЙ жуткой позе) падает на землю, его переезжает патруль сначала туда, а потом (видимо от растерянности дорожника) обратно. Ты стоишь и смотришь на все это, пытаясь представить, что было бы, если бы на тебя вдруг не навалилась апатия перед этим перекрестком. Внезапно до тебя доходит, что этим трупом мог бы оказаться ТЫ! Тебя рвет, внутри словно ползают холодные противные змеи, щекоча тебя своей липкой чешуей. А я стою в толпе неразличимым лицом и смтрю. Смтрю на тебя, на людей, на труп...