Опять взялась за Маркеса, прочитанного в своё время вдоль и поперёк. Зимой хочется читать южан. Латиноамериканцы тоже пишут о смерти, они вообще почти постоянно о ней пишут. Даже если пишут о чём-нибудь другом. Но у них это выходит светло, без трупного запаха и червей. У европейцев всё наоборот. Отношу сие на счёт недостатка солнца. Здесь его так мало, что иногда начинаешь забывать, что оно такое. И не сразу понимаешь, отчего хочется повеситься на ближайшей берёзке, выглядывая из окна на божий свет.

В Москве уютнее в тёмное время суток. Чего-чего, а искусственного света в достатке. Москву люблю топонимически. Или фонетически. Скатертный, Хлебный, Пречистенка.. Конечно же, люблю центр и старые дома. Старые - это все, что были до хрущёвок. Высокие потолки, и если в уборной, сидя на унитазе, раскинуть руки, не дотянешься до стен. Конечно же, живу на окраине, конечно же, в хрущёвке. Выходишь на лестницу покурить и слышишь как за стенкой кто-то размешивает чайной ложечкой сахар в стакане. Такая звукопроницаемость всё равно что стены из стекла.

Да, так вот...нелюбимые мы дети солнца, а симптоматика известна: поиски себя, хандра, порывы к экзистенциальному творчеству, ну и необоснованное пьянство. Панацея также известна - к морю, а лучше в горы.
В горы хочется до слёз, скучаю по ним как по живым людям.