Со дня "рождения" палаточного городка прошла неделя. Люди, которые еще недавно гуляли по Крещатику, ходили на работу в здания вдоль улицы, ныне сидят на нем в палатках. Есть среди них инженеры, врачи, журналисты и простые студенты, рабочие, которые решились на такой отчаянный шаг. Всего за одну неделю Киев стал другим.

Ночь после выборов была тяжелой. Многие с нетерпением щелкали "дистанционкой" в поисках свежих результатов предварительного подсчета голосов. Но то, что нам показывали, многих раздражало. "Будет революция!", — говорил мне знакомый, позвонивший из Хмельницкой области, сообщая, что весь их городок голосовал за одного кандидата, а победил другой. "А что там у вас, в Киеве? — спрашивал он. — Если начнутся митинги — звони, приедем". А уже утром на Крещатике и Майдане Незалежности появились первые палатки с участниками акции протеста.

Благо, городские власти дали разрешение, и студенты (первыми были именно они) начали устанавливать палатки. К вечеру главная улица страны стала похожа на огромный ярко-оранжевый улей. Жители палаточного городка оставались в первую ночь на Крещатике. Боялись? Конечно. "Придут сносить городок — будем стоять до последнего!", — заявил парень, закутанный в "помаранчевый" флаг.

Приходили целыми семьями. Люди улыбались, а в толпе царила дружба и солидарность. Что говорить, стоило кому-то наступить на ногу, как со всех сторон люди по нескольку раз извинялись и пожимали друг другу руки.

То, каким стал Крещатик, поражало каждого, кто пришел сюда в эти дни. Главная улица страны не была такой, пожалуй, со времен войны. Палаточный городок разрастался на глазах. И если поначалу его жильцы перебивались принесенными из дому в термосе чаем, кофе и апельсинами, то через день здесь была целая республика со своими: кухнями, продуктовыми базами, складом одежды, медпунктами, охраной.

"Валенки, валенки, теплые носки... Разбирайте, ребята", — говорила молодая девчушка, разнося теплые вещи. Еще несколько таких же разносили горячий чай, кофе, бутерброды. "Вам есть, где согреться, переночевать?" — участливо интересовалась одна барышня. А пожилая бабушка, с трудом передвигаясь, подходила к каждой палатке и со слезами на глазах уговаривала молодежь ночевать в ее квартире. К слову, многие из киевлян, проживающие на Крещатике, приглашали иногородних митингующих в свои шикарные апартаменты помыться, побриться, согреться.

Впрочем, участников акций принимают не только жилые квартиры, но и админздания. Кто бы мог подумать, что здание мэрии, дверь в которую открыта лишь чиновникам да депутатам, когда-нибудь станет общедоступной! Городские власти разрешили участникам мирных акций протеста использовать холл строения и Колонный зал как "пункты согрева". У "вертушки" на проходной, как обычно, стояли правоохранители. Только в этот раз они никого ни о чем не спрашивали, не искали в списках, не просили предъявить удостоверение. Даже как-то обидно стало: иногда у нас, журналистов, с входом в стены КГГА возникали проблемы, а тут — заходи, кому не лень.

Но нельзя не отметить и другую, не столь героическую, но важную сторону акции. Она реально мешает многим людям. Конечно, живущие в центре привыкли к шумным праздникам, но неделя беспрерывного гула, непрекращающиеся сигналы автомобилией на всех прилегающих улицах. "Я понимаю, что революция дело важное, — рассказывает Людмила Ильинична, живущая на Прорезной, "повыше Паниковского", — но у меня дома двое детей, 4-х и 9 лет. Один заснуть не может, с другим страшно выйти погулять". Кроме этого, пожаловалась она, стало весьма проблематично сходить в магазин, везде очереди, до рынка не добраться. И пусть люди доброжелательны, но продираться к Бессарабскому рынку стало сложно, не говоря уж об обратном пути с сумками.

Действительно, многие киевляне, которых можно назвать необидным словом "обыватели" вне зависимости от своих политических убеждений исптывают все возрастающий дискомфорт от акций. Главный их "програмный" тезис кратко сформулировал знакомый таксист: "скорее бы уже хоть кто-то стал президентом, а то пробки и толпы уже достали".