В этом – корень разногласий, непримиримой вражды и противостояния Суворина и Меньшикова, с одной стороны, и Дягилева и его единомышленников – с другой. И Суворин, и Меньшиков могли ошибаться в оценках отдельных художников и поэтов, а Дягилев и Бенуа, наоборот, могли высказывать более верные суждения о тех же явлениях – дело не в этом! Дело в более широком, перспективном взгляде, и прошедшие десятилетия показали историческую правоту публициста «Нового времени»: только искусство, проникнутое национальным духом, имеющее глубинные, вековые корни, живет, развивается и имеет перспективы. «Петербургское» же (и любое другое местное) зашло в тупик, и Меньшиков увидел это в последние предреволюционные годы на многочисленных выставках (кстати, не о том ли блистательные острые статьи молодого Маяковского, хотя и написанные с других позиций?).

В годы Русско японской войны Суворин и Меньшиков заняли резко критическую позицию по отношению к тем, кто пытался дискредитировать армию, и к тем, кто бездарно ею руководил, и к тем, кто сделал себе состояние на крови солдат и офицеров. Николай II и его окружение пришли бы в ужас, услышав высказывания руководителей «правительственной» и «монархической» газеты в свой адрес. Они (Суворин и Меньшиков) оставались в гораздо большей степени государственниками (в лучшем смысле слова) и патриотами, чем те, кто стоял у руля правления. А в 1909 г., осмысливая печальные уроки Русско японской войны и Первой русской революции, Михаил Осипович писал: «Быть России или не быть – это главным образом зависит от ее армии. Укреплять армию следует с героической поспешностью, – вот как черноморские моряки когда то укрепляли Севастополь. Армия – крепость нации, единственная твердыня, которою держится наша государственность». Жаль, что подобные немногие голоса, как бы громко и убедительно они ни звучали, оказываются голосами вопиющих в пустыне.

Такова же его позиция и в годы Первой мировой войны, и здесь важно подчеркнуть, что для Меньшикова интересы государства и общества были выше интересов личности (ныне – «прав человека»), опять же в соответствии с русскими национальными традициями: русский человек всегда привык жить, чувствуя локоть соседа, «в миру», в коллективе. Меньшикову ненавистен культ индивидуализма западного толка, для него понятие соборности было наполнено глубоким смыслом, самой сущностью русской жизни. В полном согласии со своими философскими воззрениями, с взглядами на культуру, православие (как непременное условие национального бытия), государство и личность, Меньшиков рассматривал и самые коренные вопросы: труд крестьянина, сельское хозяйство как основа национальной экономики. Широта его творческого диапазона, стремительность отклика на главные наболевшие вопросы, обширные знания во многих областях создали Меньшикову громкое имя, и с ним приходилось считаться всем – независимо от политических взглядов.