Да-с, перечитала последние записи, и в голову пришла мысль: и как я могла пару раз делать ректора, этого черномазого урода с зачаточным подбородком и растущим вверх, как иглы дикобраза, волосяным покровом черепа, героем своих эротических грез в стыдные минуты самоудовлетворения? Неужто так сильно обаяние власти? 

В общем, пока я тут, в универе, зависла на неопределенное время. Все-таки неуютно будет оставаться, хотя бы на ограниченный период, без пиастров. Я так люблю вкусно покушать и побаловать себя разной блестящей канцелярской мишурой, не говоря уже о новых книгах. И вот попасть в унизительную зависимость от Вована, считать каждую копейку? Не хочу и не буду! 

И в то же время дальше тянуть лямку в универе, в этом разъедающем душу "рассоле" страха, тоже не комильфо. Хотя, я догадываюсь, тот публичный пендель и в самом деле был волшебный, и вскипевшие во мне гроздья праведного гнева вышибли из меня этот унизительный страх.

Ведь что такое страх? Это боязнь смерти прежде всего. В применении к работе - боязнь увольнения, которое справедливо воспринимается многими как маленькая  смерть - социальная. А я, с нашими готовыми заявлениями с требованием  "увАла", сейчас - как самурай, в любой момент готовый сделать харакири. Боязни увольнения теперь нет, а значит, и состояния страха - тоже. Во всяком случае, такого сильного, как раньше.  

Вчера добили газету (Владюн решительно настроен, что это его последний выпуск в универе. Хм, стоит задуматься, почему это ему не понравилось со мной работать. Может, просто изрядная усталость накопилась?).

Сегодня оттаранила в типошу ПДФ на флешке. 

Газету, кстати, уже напечатали (мне несколько минут назад позвонила оттуда Наташа).

Там, в типоше, продавщица журналов, молодая добрая натуральная блондиночка, угостила  меня очень вкусной вафельной трубочкой. Я сначала думала, что она будет несъедобной (иначе к чему бы ей ни с того ни с сего добро разбазаривать?) Но пришла к себе, достала трубочку из сумки, откусила и - жадно слопала без всякого чая. Думаю, если бы я пекла дома такие обольстительные трубочки, то Вован и Владюн были бы гораздо счастливее, чем сейчас. 

Немного о жизни духа: я сейчас открываю для себя мало изведанный, но, оказывается, очень интересный материк под названием "Лев Толстой"! Анну Каренину перечитываю на одном дыхании. И, надо сказать, ничуть не скучнее Акунина!

Ура, у меня 12-томник Толстого, так что духовной работой и удовольствием я обеспечена теперь надолго.  

Погода стоит пасмурная, ветреная и неморозная, хотя ветер шибкий. Снег почти весь стаял. Деревья, голосУчие совсем по-осеннему, трясутся под невидимыми хуками ветра.