кто спрашивал материал по нарушениям конституции США на выборах в Техасе, где республиканцы "пропихиваю" Мита Ромни?
Скандал в Техасе, где неоконы -- о чём мы с вами уже говорили -- без лишней деликатности устранили с пути законных, но «неудобных» делегатов, сторонников «неудобного» Рона Пола, шокировал многих настолько, что некоторым архитекторам «единодушного одобрямса» м-ра Ромни на съезде стало неудобно. Не потому, что шито белыми нитками, а потому что народ волнуется.

Это сердит. Один из обозревателей, комментируя ситуацию, отозвался даже в том смысле, что «мистер Пол со своими старомодными взглядами пережил своё время и не понимает, что мешает Америке, но всё это скоро завершится естественным путём» . Потом, правда, извинился, сообщив, что имел в виду лишь тот факт, что возраст и здоровье не позволят члену палаты представителей от Техаса выдвигать свою кандидатуру в президенты через четыре года, а так жить ему и здравствовать.

Тем не менее, все всё поняли правильно.

А пока в штате Одинокой Звезды кипели страсти, в федеральной столице прошло шоу, куда менее яркое, но тоже долгожданное: слушания на очень важную для американцев тему – о грубых и систематических нарушениях прав личности (а значит, и Конституции) демократическим правительством самой свободной страны мира.

О неполадках в этом вопросе давно уже поговаривала пресса, но на домыслы балаболок администрация м-ра Обамы взирала с олимпийским спокойствием: «вы говорите, говорите» . Однако недавно в тему включился молодой (по меркам Вашингтона) и очень настырный сенатор-республиканец от Кентукки, докучливый не менее техасского конгрессмена. Несмотря на все уговоры, он буквально лбом пробил стену, настояв на слушаниях по поводу «десяти лет шпионажа за американцами, незаконных обысков, задержаний, а также нарушения неприкосновенности частной жизни иными средствами» .

В итоге правительство, скрепя сердце, было вынуждено дать согласие. Однако, хотя отказать, согласно закону, оно не могло, согласно закону же, слушания -- «по соображениям государственной безопасности» -- прошли в секретном режиме: сенатора от Кентукки и его коллег обязывали сохранить полученные сведения в тайне под страхом уголовного преследования. Страховка, согласитесь, надёжная, и у властей были все основания считать, что дело закончится удовлетворением любопытства «народных представителей» , на том и заглохнув.

А вышло так, да не так. Настойчивый сенатор, именуемый прессой «одним из немногих политиков, действительно, верящих в Конституцию» , подробностей, разумеется, разглашать не стал. Себе дороже. Но когда журналисты спросили его -- возможно, слегка провоцируя, --что же всё-таки удалось узнать на секретных слушаниях, он ответил, что даже не ожидал узнать о столь чудовищных нарушениях прав человека в США, исчисляющихся многими и многими «gazillions».

То есть, не billions и даже не quadrillions.

Жутковатое слово, сопровождаемое соответствующей мимикой, говорило само за себя, но придраться было не к чему: ни в одном словаре, в том числе и в «Вебстере» , gazillion не значится, а на нет и суда нет. Хотя понятливые журналисты, отмечая этот факт, отметили, что мужество интервьюируемого в условиях современной Америки можно сравнить со знаменитым «молчанием» Томаса Мора, сумевшего ничего не сказать в осуждение короля Генриха VIII, но не сказать так, что его безмолвие прозвучало громче всякого крика.

Король, как известно, гневался. Федеральные власти, по мнению авторитетных экспертов, тоже в бешенстве, поскольку, хотя слова «gazillions», повторяю, ни в каких словарях не фигурирует, несложно понять, что оно подразумевает огромное, не поддающееся исчислению количество нарушений Конституции. Даже из немногих фактов, всё же просочившихся в прессу -- слежка за гражданами с использованием самой современной техники, вплоть до беспилотников, прослушки без ордера, обыски, тоже без ордера и в отсутствие обыскиваемого, --понятно: власти, получившее свои полномочия из рук избирателей, активно делают то, на что никем не были уполномочены.

  • Я с вами согласна. Америка давно не демократичная.
  • Не удивительно!