Засыпай, засыпай, клади усталую голову на подушку из легкого пуха и душистых трав - я расскажу тебе колыбельную о Валенсольском пастухе. Расскажу, потому что петь я не умею.

Далеко в горах, высоко в синих горах, где люди запивают медовое солнце щедрыми июньскими грозами, где люди не помнят зла и прощают обиды, где люди сеют добро и пожинают надежду, пасет облака Валенсольский пастух. Волосы у него белые, как альпийский снег, глаза голубые, как холодные горные озера, окруженные тысячью тонких морщин, он живет в желтом доме с синими ставнями и красной крышей.

Каждое утро пастух уводит свои стада гулять по склонам синих гор. Туда, где за ночь выросли свежие травы, туда, где солнце тонет в густой листве, туда, где скользят по теплым камням и падают вниз водопады. В руках пастуха посох из сухой виноградной лозы, а в заплечном мешке - половина свежего хлеба, щедро политая желтым оливковым маслом, и бутыль вина.

Каждое утро жена пастуха, проводив его до двери, берется за прялку. Шерсть у облаков мягкая, как закатный свет и легкая, как предрассветные сны. Жена пастуха вяжет из облачной пряжи теплые покрывала.

Каждый вечер возвращается с гор Валенсольский пастух. Идет по дороге, насвистывая беспечную песню и размахивая пустым заплечным мешком, а вслед за ним неслышно плывет его стадо. Каждый вечер жена пастуха ждет его у ворот со стопкой сиреневых покрывал.
- Рано отдыхать, - говорит она, - у нас есть еще одно дело.

Мирно дремлют в стойле облака, деревенские дети посапывают, напившись теплого молока, спят даже сторожевые собаки, а Валенсольский пастух с женой крадутся от сада к саду, от поля к полю и каждое поле укрывают тонким сиреневым покрывалом.

Далеко в горах, высоко в синих горах, где воздух чист, как дыхание Бога, где ветер беспечен, как детский смех, бродит в сиреневых полях Валенсольский пастух.

Вера Ковалева