"Родные мои, как хочется жить! Как хочется еще раз встретить
рассвет над родным Доном, припасть губами к росистой траве...
Сделайте это за меня. Когда меня поведут на казнь, я не буду
жалеть о том, что не успела..."
Из последней записки Кати Мирошниковой
В тридцать пятом году нам повязали пионерские галстуки. И в комсомол нас принимали в один месяц - в январе тридцать девятого. А спустя полгода Катя Мирошникова и я стали отрядными вожатыми.
Катя... Наверное, не было в станице ребят, которые не завидовали бы ее питомцам. В каких только походах они не побывали! Сколько увлекательных занятий у них было! И какой неутомимой выдумщицей была их вожатая!
А потом пришла война...
Но рассказ об этой суровой поре, так перевернувшей и ребячью и Катину судьбу, я хочу начать с другого.
За околицей, там, где вливается в Дон тихая речушка Песковатка, высится большой камень. Огромный, серый, потрескавшийся, но говорят, что с каждым годом камень растет и все выше поднимается над степью.
Здесь схватили фашисты Катю Мирошникову в суровом сорок втором году.
В сорок втором году возле камня была партизанская явка. На окрестных дорогах грохотали гусеницы вражеских танков, слышались окрики часовых, но глухими тропками пробирались к степной скале люди. И наутро в станице, где, казалось, притихла и замерла жизнь, из одного куреня в другой ходили по рукам листки - подпольная газета "Коммунист Дона". Еще передавали из уст в уста весть: на той стороне Дона действует партизанский отряд - свой, мигулинский, и называется "Донской казак". А потом начали взлетать на воздух вражеские склады с боеприпасами, падать в ночи под пулями и тесаками полицейские и часовые.
В этом партизанском отряде и воевала Катя.
Когда началась война, она уже не работала в школе, ее выбрали секретарем райкома комсомола. Подошли немцы к Дону - она не успела эвакуироваться и стала партизанкой. Надевала простенькую выцветшую кофточку и заплатанную юбку, шла по хуторам и станицам, по степным большакам. Все видела, все запоминала - и потом командование 63-й гвардейской дивизии, державшей фронт за Доном, наносило на карту собранные Катей данные: где находится враг, каковы его силы, куда послать бомбардировщики.
Однажды она нарвалась на засаду, два дюжих фрица преградили ей дорогу. Она выхватила пистолет, выстрелила в упор, уложила одного, а потом и другого фашиста и скрылась в камышах. Раненная в плечо, добралась до партизанской базы. Ее хотели переправить в госпиталь - отказалась наотрез. Отлежалась и снова ушла в разведку.
А за два дня до партийного собрания в партизанском отряде - на нем должны были рассматривать Катино заявление о приеме в партию - случилось вот что. Нужно было добыть в немецкой комендатуре документы и решили послать Катю. Ночью она вплавь перебралась через Песковатку. Когда рассвело, вошла в станицу Мигулинскую, прошла ее из конца в конец, повернула обратно, дожидаясь открытия гитлеровской комендатуры. Кажется, все шло удачно. В этот момент ее и опознал староста Деревянкин.
...Избитую, окровавленную Катю отправили в гестапо. Ей вырвали ногти, вывернули руки, прищемляли дверями пальцы, но Катя молчала.
На рассвете тридцатого сентября фашисты расстреляли Катю.
Когда в станицу вошли советские войска, мигулинцы помогли отыскать могилу партизанки, и останки с воинскими почестями похоронили в центре станицы. А надгробие высекли из того камня, который был полит кровью пионервожатой-партизанки.
В станице Мигулинской есть школа имени Кати, и дружина носит ее имя. Есть, конечно, и маленький пионерский музей. Хранится в нем партизанская клятва, подписанная Катей. Любимые ее книги. И орден Отечественной войны второй степени, которым посмертно была награждена Катя. А еще - решение о том, что Екатерина Александровна Мирошникова навечно зачислена в списки областной комсомольской организации. И все, кто приходит сюда, подолгу всматриваются в фотографию маленькой, худенькой девушки, прозванной за подвиг "донской Зоей". Не написано пока о ней книг, не сложено песен, а люди знают и помнят ее, и не только в станице - по всему Дону.
Рассказ взят из книги О. С. Богдановой, М. А. Завацкой "Их имена и подвиги не забыты".