Орленев, как и другие актеры, мог бросить все дела и мчаться к Суворину по его вызову, к нему шли прямо с поезда, ночью, жили в его доме неделями, репетировали, спорили, обычно принимали его советы, но нередко и он вносил в свои пьесы изменения по просьбе актеров. Все любили шутки, розыгрыши, угрюмость Суворина исчезала. Его дом был подлинным центром театрального искусства Петербурга и России.

Что касается Орленева, то он просто боготворил Алексея Сергеевича, почти не замечал его слабостей. Он отмечал, что Суворин умел ободрить каждого, вовремя сказать нужное теплое слово, окрылить. Когда в суворинском доме собирались актеры, сурового, придирчивого, а нередко и желчного редактора издателя трудно было узнать: он заразительно смеялся, радовался шуткам, остротам, розыгрышам, не оставалось следов угрюмости и дневных забот. Актерам нравилось его уважение к жене, постоянное обращение к ней за советом – Анна Ивановна была ученицей Баттистини. Думается, что именно в эти часы (обычно ночные) появлялся прежний Суворин – молодой, страстный журналист 1860 – 1870 х гг. Орленев рассказывал, как в одну из ночей он показывал ему новую роль, в трактовку которой тут же вносились изменения. Особенно ценными были его профессиональные замечания, это был действительно живой, творческий процесс рождения образа. Жаль, что, увлеченно изучая деятельность К. С. Станиславского, В. Э. Мейерхольда и других корифеев театра, историки пренебрегают этой интересной страницей его истории.

Конечно, у каждого деятеля театра есть своя главная книга, своего рода ориентир в жизни и творчестве. Настольной книгой Суворина был «Гамлет». Он вообще умел отделять подлинные ценности от сиюминутного, преходящего, но это понимали очень немногие, «избранные», потому что чаще всего внешняя сторона его жизни не давала возможности объективно оценить этого человека. Тот же Орленев с восхищением отмечал, что «в нем так цельно совмещались великий человек и маленький ребенок. Страстная душа его, полная жажды впечатлений, артистическая натура его делали его подходящим учителем…». В последние годы, больной, лежа в постели, он преображался с приходом друзей, особенно актеров, жадно слушал их рассказы, очень непосредственно переживал рассказываемое, а надо сказать, что, блестящий рассказчик, он был столь же прекрасным слушателем, точнее, сопереживателем – чрезвычайно редкая черта в деятелях искусства. Его кабинет, без преувеличения, можно назвать подлинным центром театрального искусства.

В 1899 г. на сцене театра Суворина была поставлена, имевшая огромный успех, другая трагедия А. К. Толстого – «Смерть Иоанна Грозного» с В. П. Далматовым в главной роли.

В театре работали В. А. Блюменталь Тамарина, Е. П. Корчагина Александровская, В. О. Топорков…

Большую роль сыграл Суворин в формировании молодого актера М. А. Чехова, племянника писателя. В 1911 г. он блестяще окончил суворинскую театральную школу, стал работать в его театре. В пьесе «Царь Федор Иоаннович» Михаил Чехов сыграл главную роль. Увидев его игру, Станиславский назвал актера гением, с 1913 г. Михаил Александрович работал в МХТ, став одним из великих актеров XX в.

В 1914 г. вышли в свет «Театральные очерки» А. С. Суворина – подлинный гимн отечественному театральному искусству, книга, в которой ярко проявился его литературный дар, она была напечатана в типографии в доме 13 в Эртелевом переулке.

М. Чехов в роли царя Федора. 1911 г.