Луиджи (Людвиг Францевич) Фонтана (1825–1894) – академик архитектуры, работал в России с 1845 г., получил большую известность постройкой и перестройкой крупных жилых зданий, но прежде всего возведением общественных сооружений общегородского масштаба. Перестроил для Всероссийской мануфактурной выставки Соляной городок на Фонтанке, 10 (1870 г.), огромный дом на Михайловской ул., 1, для Европейской гостиницы (1873–1875 гг.), возводил корпуса Мариинского рынка (Апраксин двор, 1880 – 1890 е гг.), построил одновременно в «русском стиле» Воскресенскую церковь на наб. р. Фонтанки, 59 (1884–1887 гг., не сохранилась).

Здание татра А. С. Суворина на наб. р. Фонтанки, 65

Построенный для С. Ф. Апраксина театр в сентябре 1895 г. стал театром Литературно художественного общества (1895–1917 гг.), сначала называемого литературно артистическим кружком, председателем кружка и общества был А. С. Суворин, ставший руководителем и фактическим владельцем театра. Алексею Сергеевичу и его коллегам нравилось это здание, оценили его и горожане, и архитектурная общественность, так, главное архитектурное издание страны журнал «Зодчий» сообщал: «Здание театра проектировано с изящным, во вкусе эпохи Людовика XVI фасадом, а в прочих частях ему придан скромный вид, соответственный торговым помещениям, устроенным в здании с трех сторон внутри двора» (Театр графа Апраксина в С. Петербурге // Зодчий. 1880. С. 93. Л. 50–52).

Театр Суворина стал первым частным театром общегородского и даже общероссийского масштаба. Его создание стало возможным благодаря указу Александра III в 1882 г. об отмене монополии императорских театров на сценические представления. Позднее, в 1900 – 1910 е гг., в Петербурге и в других городах, как грибы, стали возникать всевозможные театры и театрики, иные весьма низкого уровня, о которых сегодня вспоминают разве что историки театра. Да и некоторые даже довольно значительные театры исчезли, не оставив яркого следа, – они были, как правило, рассчитаны на коммерческий успех в «легком жанре». Конечно, и на сцене Суворинского театра порой шли посредственные пьесы русского и западного репертуара – приходилось идти «в ногу со временем», т. е. уступая обывательским вкусам, но в целом Суворин, его помощники и сами актеры успешно противостояли пошлости, стремились сохранить лучшие традиции русского национального театра.

Знаменательно, что этот театр вошел в историю как театр А. С. Суворина, в 1913 г. назван его именем (ныне – БДТ им. Г. А. Товстоногова). Суворин приобрел право в течение многих лет ставить спектакли по своему выбору (первый спектакль – по пьесе А. Н. Островского «Гроза»). С этого времени театральная жизнь надолго овладевает Алексеем Сергеевичем, так, в сентябре 1896 г. он шлет телеграмму из Феодосии, указывая, что сезон должен открыться «Женитьбой» и «Игроками» его любимого Гоголя. Режиссером в то время был опытный Е. П. Карпов.

Но годы брали свое, приходили болезни, и Суворин переживал, что «каторжный труд» газетчика, журналиста отнял бóльшую часть жизни, прожитой не так, как хотелось в молодости. Театр требовал сил, а их было уже немного, и Суворин ворчал: «Чорт меня дернул на старости лет погрузиться в эту театральную пучину».425 Но бросить театр он уже не мог, не мог лишиться этого праздника в суетной жизни: «Каждую минуту у меня желание отказаться от директорства и каждую минуту другое желание – остаться».426 Все чаще он испытывал угрызения совести, скуку и тоску, тоску человека, «выброшенного из жизни». Чего же стоят все хулы на Суворина при его жизни и после кончины, вплоть до наших дней, если он сам судил себя строго и беспристрастно?!