Что такое могла увидеть жена Лота. оглянувшись. и почему превратилась именно в соляной столб? Ваши литературные ассоциации

  • Василиска
  • Ахматова, Лотова жена. Посмотрите в Яндексе, там есть так называемый анализ. Довольно интересно.
    И праведник шел за посланником Бога,
    Огромный и светлый, по черной горе.
    Но громко жене говорила тревога:
    Не поздно, ты можешь еще посмотреть
    На красные башни родного Содома,
    На площадь, где пела, на двор, где пряла,
    На окна пустые высокого дома,
    Где милому мужу детей родила.
    Взглянула - и, скованы смертною болью,
    Глаза ее больше смотреть не могли;
    И сделалось тело прозрачною солью,
    И быстрые ноги к земле приросли.

    Кто женщину эту оплакивать будет?
    Не меньшей ли мнится она из утрат?
    Лишь сердце мое никогда не забудет
    Отдавшую жизнь за единственный взгляд.

  • "Мне показалось, она тронулась: искусанные в кровь, запекшиеся губы, желтое лицо — горе мгновенно перевернуло ее, сделало непохожей. Но Женя заговорила со мной осмысленно, только чересчур оживленно.
    Потом были похороны, почетный салют из винтовок, к нам подходили военные, говорили обязательные слова, но я понимала — все еще впереди.
    Женя сжалась, ушла в себя, не говорила даже со мной, только трогала округлявшийся живот, качала головой, и я — уже я — кусала губы. Скоро после похорон Женя вернулась домой совершенно пьяная — ее натужно выворачивало, и я всю ночь провозилась с ней, ставя компрессы, подставляя таз, страдая от одной мысли об ужасном пути, который она может выбрать.
    Утром, уходя на работу, возле двери, Женя сказала, успокаивая меня:
    — Нет, это не для меня.
    Она так постарела, что, когда я привела ее в роддом, врач долго присматривался к седой Жене — я чувствовала, что у него на языке вертится укор — такая старая, и ребенок, — но терпения хватило, и когда стали заполнять графу «возраст» в больничных бумагах, он так и вскинулся на Женю, переспросив с неверием:
    — Двадцать один?
    Мы внесли домой кулек с новорожденной девочкой, как тяжкий приговор — непойманного бандита и безмерной любви. Было уже известно — родовая травма, Жене предлагали оставить девочку в роддоме, требовалось лишь подписать бумажку, но она отказалась.
    Снова нас стало четверо.
    Я думала, новое горе утишит старое, вдохнет в Женю жизнь, заставит заботиться о детях, но все оказалось напрасным. Сестра страдала от безмерной любви.
    Дети интересовали ее лишь физически — сыт, одет, и ладно, и мне пришлось стать матерью еще при Жене. Я купала девочку, водила мальчика в ясли…
    А сестра изредка повторяла:
    — Я больше не могу! Не могу!
    В то утро она оставалась дома, еще была в декретном отпуске, и когда я с мальчиком отправилась к двери, она задержала меня.
    Никогда не забуду этот миг.
    Женя точно пришла в себя, прижалась ко мне, погладила по голове, заглянула в глаза и прошептала:
    — Ничего не получается, понимаешь? — Но я не понимала, тягостные мысли о заботах дня терзали меня.
    — Я пробовала, но не выходит, — просяще проговорила Женя. И поцеловала меня. — Прости! " (А. Лиханов "Высшая мера")