About

Posts by :

Здесь звучала музыка

Михаил Иванович остался доволен своим жильем, поскольку Эртелев переулок, расположенный в центре города, тихий, движения на нем почти не было. Квартира занимала весь второй этаж дома. В ней – пять больших комнат и зал в четыре окна, любимая комната Глинки, где он писал, играл. Была и особая – «птичья» комната. Глинка, страстный любитель пернатых, всегда заводил у себя птиц. В отдельной комнате за сеткой они летали на свободе, здесь же стояла кушетка, и Михаил Иванович мог часами лежать и слушать пение своих голосистых друзей. Птицы были ручные – садились на плечи, голову хозяина, брали корм из его рук. В большой зале часто устраивались музыкальные вечера с участием братьев Стасовых, А. Н. Серова, В. Ф. Одоевского, М. А. Балакирева, художника Н. А. Степанова, певцов Д. М. Леоновой, П. П. Булахова, О. А. Петрова и его жены. В мае 1855 г., когда праздновали день рождения композитора, Глинка исполнил фрагмент незавершенной оперы «Двумужница», где попытался использовать мотивы несохранившейся симфонии «Тарас Бульба». Особенно часто бывал здесь А. С. Даргомыжский, работавший в ту пору над «Русалкой».

А. С. Даргомыжский

«Помните ли вечера у Глинки? – писал Даргомыжский своей ученице Любови Ивановне Беленицыной. – Как мы заставили его плакать над дуэтом из „Русалки“?»

Михаил Иванович не мог не сказать «слово одобрения» и музыке, и прекрасному исполнению. В канун нового, 1856 г. Михаил Иванович пригласил Даргомыжского вместе с его сестрой Софьей к себе на елку. Вечер прошел шумно и весело. Людмила Ивановна, сестра Глинки, играла на рояле, а гости кружились вокруг сверкающей огнями елки. Впереди всех, с Любашей Беленицыной, бойко танцевал Александр Сергеевич. Он выдумывал замысловатые фигуры кадрили. Неожиданно встал перед дамой на колени. Все должны были повторять рисунок первой пары. Пришлось и тучному Глинке опуститься на пол, но подняться без посторонней помощи он не смог. Все присутствующие со смехом кинулись ему помогать.

– Ведь ты надо мною съехидничал! – проворчал Глинка на ухо Даргомыжскому.

Но шутка всем понравилась и не испортила вечера. Наоборот, внесла еще большее оживление.

Дом в Эртелевом переулке стал последним жилищем родоначальника русской классической музыки на родине.

К началу 1856 г. у него созрело определенное решение, уехать на год в Берлин «для музыкальных некоторых справок», как он писал Булгакову. 27 апреля 1856 г. в час дня Глинка уехал в Берлин. Л. И. Шестакова и В. В. Стасов провожали его до заставы на Средней Рогатке. М. И. Глинка скончался за рубежом в том же 1856 г.367

В 1892 г. Петербургская городская дума постановила переименовать Эртелев переулок в переулок Глинки, но император Александр III не утвердил это решение, написав резолюцию: «Если называть улицей Глинки, то скорее улицу, а не какой то незначительный переулок». И немедленно, через два дня Городская дума постановила назвать улицей Глинки Никольскую улицу, проходящую вблизи. Тогда, в 1892 г., на доме № 7 установили мемориальную доску, посвященную композитору.

М. И. Фигнер

В историю музыкального Петербурга вписано и имя итальянки Медеи Ивановны Фигнер (урожд. Мей; 1859–1952), в 1910 х гг. проживавшей в доме № 5 по Эртелеву переулку. После развода со своим мужем, первым тенором Санкт Петербургской императорской оперы Н. Н. Фигнером, Медея Ивановна жила в Эртелевом переулке отдельно, занимая весь 2 й этаж дома (24 комнаты). Почти четверть века, с 1887 по 1912 г., М. И. Фигнер выступала в операх на сцене Мариинского театра,368 она была первой исполнительницей партий Лизы («Пиковая дама»), Иоланты («Иоланта») в операх П. И. Чайковского. Специально для супругов Фигнеров композитор Направник написал оперу «Дубровский». Личная дружба связывала Медею Ивановну с Ф. И. Шаляпиным, Тосканини, П. И. Чайковским. В имении Фигнеров в Тульской губернии гостили многие выдающиеся деятели культуры. С 1930 г. и до конца жизни жила за рубежом, в Париже. Медея Ивановна скончалась в возрасте 92 лет. Ее дочь, Л. Н. Фигнер, тоже певица, была известна в Париже под псевдонимом Floria Boni.369

История застройки улицы по адресным книгам Санкт Петербурга. Часть 6

Имена этого и других домовладельцев мы находим на плане Эртелева переулка в «Атласе тринадцати частей Петербурга» Н. Цылова 1849 г., где обозначены 7 домов по левой и 9 по правой стороне.14 Из них хотелось бы отметить семью Кованько, многие десятилетия владевшую участком дома № 6, на котором впоследствии возвели суворинский дом. Старший в роде Иван Афанасьевич Кованько (1764–1820), обер берггауптман, чиновникV класса (генеральское звание в Табели о рангах) и кавалер, завещал свой дом жене Марье Ивановне. Последний покой они обрели на Волковом православном кладбище.15 Их сын, полковник, а позже генерал майор, Алексей Иванович Кованько был сначала начальником химического производства Санкт Петербургского Монетного двора, а с 1860 г. – начальником управления экспедиции заготовления государственных бумаг, непременным членом Совета корпуса горных инженеров.16 Алексей Иванович также владел химическим заводом за Невской заставой.17 При нем дом был расширен при участии архитектора А. Грунтова, а впоследствии перестроен архитекторами А. И. Докушевичем и Э. Г. Юргенсом.18 Дети Алексея Ивановича, Александр, Михаил, Надежда, и его братья похоронены на Смоленском православном кладбище.19

Новый этап в застройке Эртелева переулка начинается в 1852 г., когда в самом начале улицы возведены близкие по архитектурному облику дома № 1 и № 2. Дом № 1/12 построен для купца П. Е. Карелина, а четырехэтажный дом № 2 – для купца С. А. Сокова20 (об архитектуре и архитекторах этих и других домов улицы смотрите в разделе «Архитектурный портрет улицы»).

В 1850 г. Лавров, уже генерал майор, владел домом № 5 вместе с братом. Во дворе были деревянные постройки и сад. В 1854 г. новый хозяин, отставной гвардии полковник М. Н. Ханыков, пристроил к дому двухэтажную часть с флигелями и службами, и, наконец, позднее здание надстроили еще двумя этажами.21 На один этаж вырастает в 1850 х гг. и дом № 7, к тому времени уже принадлежавший вдове бергауптмана VI класса Елизавете Яковлевне Томиловой. Как раз в это время в доме проживал М. И. Глинка со своей сестрой Л. И. Шестаковой. От нее в 1860 е гг. дом перешел в собственность ее сыну капитан лейтенанту Гавриилу Николаевичу Томилову.22

Во «Всеобщей адресной книге» на 1867–1868 гг. мы находим и новые имена домовладельцев. Дом № 1 на долгие годы переходит в собственность Натальи Ивановны Чаплиной. Скромной постройкой на месте дошедшего до нас роскошного дома № 3 в 1860 – 1880 х гг. владел отставной поручик Андрей Андреевич Шландер. Ему же в это время принадлежал и дом № 2, который он купил у купца С. А. Сокова.23 Дом № 4 приобретает у купчихи М. Я. Поповой тайный советник шталмейстер Н. П. Хрущов.24

Домом № 8 владеет экипажный фабрикант К. М. Неллис, домом № 9 – Анна Егоровна Свешникова, а дом № 12 переходит в собственность жены тайного советника сенатора А. Ф. Ремер.25 Дом № 11 унаследовал действительный статский советник, прокурор римско католической коллегии Андрей Иванович Желтоухов,26 а дом № 16 – дочь столярного мастера Х. Вернике.27 Двумя домами в Эртелевом переулке (№ 15 и 17) короткое время владел коммерции советник В. А. Кокарев, а домом № 18 – отставной генерал майор П. П. Есипов28 (о наиболее примечательных домовладельцах мы расскажем в следующем разделе).

«Всеобщая адресная книга на 1867–1868 гг.» позволяет сделать социальный срез Эртелева переулка в это пореформенное время. Он довольно пестрый: из 120 жителей улицы большинство состояли чиновниками, военными и ремесленниками.29 В это время в доме № 11 работала кухмистерская А. И. Глазуновой, в доме № 4 – булочная А. И. Миллера, трактир купца 2 й гильдии Е. Е. Пономарева и питейное заведение А. И. Сиверцева. В доме № 8 располагалась школа Е. Хохгейма.30

1860 е гг., время радикальных реформ Александра II, дали мощный рывок развитию капитализма в России и вызвали строительный бум в столице. На смену скромных одно– и двухэтажных домов возводятся многоэтажные доходные дома. Меняется как облик петербургских улиц, так и их бытовой уклад. Эти перемены не могли не коснуться и Эртелева переулка.

Музы Эртелева переулка. Часть 4

Большой известностью пользовались иллюстрации художника к поэме И. Ф. Богдановича «Душенька» в количестве 63 рисунков, которые он не только нарисовал пером в 1830 г., но сам же и награвировал очерками на меди аu burin. По воле Николая I экземпляры этого издания были посланы императору австрийскому, королям – прусскому, шведскому, баварскому и саксонскому – и в некоторые академии художеств. Все академии прислали автору золотые медали с самыми лестными отзывами о рисунках; шведский король прислал командорский орден Северной Полярной Звезды, а прусский король Фридрих Вильгельм – золотую медаль, награждаемой за научные заслуги.

Не осталось ни одного рода искусства, где Толстой не попробовал бы своих сил. Даже по такому специальному отделу искусства, как архитектура, известно несколько сооруженных им надгробных памятников и проектов дач, из которых некоторые построены.357 Интересы графа Толстого не ограничивались одним только искусством. Он был чуток ко всему новому, что появлялось в интеллигентной жизни окружавшего его общества, в сфере науки, педагогики или общественной жизни.

Общее в то время увлечение масонством не миновало и художника: граф Толстой вошел в члены наиболее серьезной из петербургских масонских лож – Peter zur Warheit. Через два месяца после посвящения в масоны его избирают в церемониймейстеры, а очень скоро – в первые надзиратели этой ложи, и затем он последовательно прошел все высшие степени масонства. В этой ложе возникла и первая мысль об учреждении Общества распространения ланкастерских школ в России, инициаторами которого явились граф Толстой, Ф. Н. Глинка и Н. И. Греч, составивший таблицы, необходимые для этого способа обучения.

Еще до вступления в масоны граф принял видное участие в тайном обществе, называвшемся «Зеленая книга» и состоявшем из шести членов: Долгорукова, трех Муравьевых, двух братьев Игнатьевых и Ф. Н. Глинки. Вскоре после вступления Толстого в это общество его выбрали «Главою». Каждый из членов этого «первенствующего» общества должен образовать подчиненные ему общества, его главной и первоначальной целью ставилась: «обязанность узнавать везде производящиеся несправедливости и вредные действия чиновников и управляющих должностями, почему все члены составлявшихся отдельных обществ, узнав какое нибудь неправильное действие, должны объявлять об этом своему „Главе“, а тот в своем обществе – своему „Главе“, и таким образом это доходит до центрального Общества».

Толстой участвовал и в других обществах: после наводнения, 7 ноября 1824 г. в Петербурге состоял деятельным членом Комитета Васильевского острова о пособии потерпевшим от наводнения; в 1820 г. избран в почетные члены Вольного общества любителей российской словесности, в 1825 г. – почетным членом Курляндского общества литературы и искусства, в 1832 г. – почетным членом С. Петербургского филармонического общества, в 1851 г. – почетным членом Московского художественного общества. Кроме того, в 1822 г. избирается в действительные члены Королевской Прусской академии художеств, а в 1830 г. – в почетные члены Императорского Виленского университета, в 1836 г. – в почетные члены Австрийской академии художеств и в том же году – в почетные члены Флорентийской академии художеств.

Для славы русского театра. Часть 6

В мортирологе «Незабытые могилы» содержится информация о том, как сложилась судьба вдовы и детей А. С. Суворина в эмиграции. Анна Ивановна Суворина, сестра народника М. И. Орфанова, в эмиграции умерла в страшной нужде в парижском госпитале Божон в возрасте 78 лет и похоронена на кладбище в Нейи на средства, собранные среди эмигрантов по подписке.428

Старший сын издателя Михаил Алексеевич, в эмиграции с 22 апреля 1921 г. издавал монархическую газету «Новое время». Скончался на 78 м году жизни и похоронен в Белграде на Новом кладбище.429

Второй сын А. С. Суворина Алексей Алексеевич, в эмиграции производил над собой опыты, чтобы доказать, что человек может длительное время обходиться без пищи. В конце же концов отравился в отеле светильным газом и умер в Париже.430

Третий сын крупнейшего российского журналиста Борис Алексеевич Суворин, участвовал в антибольшевистских организациях, затем в 1 м Кубанском походе как рядовой, где издавал печатный листок. В 1918 г. при поддержке генерала Б. А. Алексеева возродил газету «Вечернее время» в Новочеркасске, позже – в Ростове на Дону, а с продвижением Добровольческой армии – в Харькове и Курске. В 1920 г. Борис Алексеевич после кратковременного пребывания в Новороссийске перенес «Вечернее время» в Феодосию и одновременно основал в Симферополе газету «Время». В середине этого же года генерал Врангель командировал Суворина в Париж для связи с французскими газетами.

Будучи в эмиграции, Борис Алексеевич в 1924 г. возродил «Вечернее время» в Париже, но из за материальных трудностей газета скоро закрылась. Суворин некоторое время редактировал вместе с А. И. Филипповым «Русское время», одновременно сотрудничая с «Энтрансижан», «Фигаро», «Ревю де Монд» и «Возрожением». В 1926 г. Борис Алексеевич отправился на Дальний Восток, где редактировал сначала в Шанхае «Шанхайскую зарю» и «Время», а затем в Харбине – «Русское слово». Однако его пребывание на Дальнем Востоке было недолгим, и он снова вернулся во Францию. А в 1938 г., по настоянию левого французского правительства, пять человек, в их числе и Б. А. Суворин, были высланы из Франции. Б. А. Суворин избрал местом своего жительства Белград, где был сотрудником журнала «Часовой». Умер 18 января 1940 г. в возрасте 61 года и похоронен на местном кладбище.431

Дочь А. С. Суворина – Анастасия Алексеевна (сценический псевдоним – Астра Суворина), умерла в 1930 г. 53 лет от роду в Нью Йорке.432

Что же касается судьбы дома А. С. Суворина, то после революции в нем расположился торговый техникум, а в годы войны – госпиталь. Занятия в техникуме возобновились после снятия блокады в 1944 г. Многие выпускники погибли, среди них – Герой Советского Союза Ф. В. Марин, памятник которому установлен в Львовской области, там, где он погиб в первой же день войны. О нем и других героях – педагогах и студентах – рассказывают материалы музея, открытого в 1988 г. Конечно, в дальнейшем здесь должна появиться экспозиция, посвященная А. С. Суворину и его современникам.433

Музы Эртелева переулка. Часть 3

В 1809 г. он преподнес несколько восковых барельефов императрицам Марии Феодоровне и Елизавете Алексеевне и получил от каждой из них по бриллиантовому перстню. Кроме того, представил в Академию большой восковой барельеф, изображающий «Триумфальный въезд Ромула в Рим», и некоторые другие работы, за что на заседании 1 сентября того же года граф А. С. Строганов предложил Собранию Академии избрать графа Толстого в почетные члены. Хотя это возбудило много толков среди некоторых профессоров, привыкших к тому, чтобы все почетные члены были не моложе 50 лет и в больших чинах, тем не менее, избрание состоялось.

23 сентября 1810 г., по высочайшему повелению, Толстой определен в Монетный департамент по медальерной части. Самых выдающихся успехов как художник он добился именно в медальерном искусстве, наиболее известные его медали – в память Отечественной войны 1812 г.

В 1840 г., по повелению государя, граф Толстой вылепил модели для трех медалей в память Персидской войны. По исполнении этих медалей император Александр I приказал министру двора отправить их вместе с медалями в память Отечественной войны в академии художеств – Венскую, Берлинскую, Мюнхенскую и Парижскую, прося дать свое мнение о достоинстве медалей в отношении как сочинения, так и выполнения. В ответ на это Венская академия немедленно избрала художника своим почетным членом.

Последней его медальерной работой стала медаль, исполненная в 1861 г. в память освобождения крестьян, одинаковой формы и величины с медалями Отечественной войны.

Кроме главной своей специальности – медальерного дела – граф Толстой занимался и другими видами искусства. В 1841 г. комиссией по сооружению храма Христа Спасителя в Москве графу было поручено сделать рисунки всех наружных врат храма. Когда рисунки удостоились Высочайшего одобрения, он вылепил из воска модель западных врат и представил императору Николаю I слепок с них, исполненный посредством гальванопластики, после чего на него возложили исполнение всех врат. Отливка двух дверей исполнена Петербургским гальвано пластическим заведением, а остальных десяти – фабрикой Шопена. Для петергофских фонтанов граф Толстой вылепил нимфу Аганиппу, обращенную в ручей; еще одну нимфу, которая лежит, укрываясь драпировкой от воды, выливаемой на нее амуром; и третью нимфу, выходящую из раковины на скалу и укрывающуюся покрывалом; и три группы купидонов.

Ф. П. Толстой. Медальоны в память войны 1812 года. Аллегорические изображения Александра I (1828 г.), сражения при Бриене в 1814 г. (1825 г.), освобождения Амстердама в 1813 г. (1825 г.)

Ф. П. Толстому предлагали изготовление памятников, но из всех заказов граф выполнил только один – нагробный памятник петербургскому городскому голове И. В. Кусову в виде античного саркофага, стоящего на высоком постаменте и окруженного античными бронзовыми курильницами; кроме того, по его рисункам исполнено множество подносных золотых блюд.

Музы Эртелева переулка. Часть 2

Единственно, что сдерживало занятия, это военная служба. Граф подал в отставку и был уволен с флота, однако она считалась временной, перед переводом его в Кавалергардский полк. «Получив отставку, – позже вспоминал Ф. П. Толстой, – я мог вполне посвятить все время моим занятиям, а особливо в художестве, к которому час от часа прилеплялся все более. Выставляемые мною из воска, в довольно большом виде, скульптурные работы были всегда одобряемы Советом, и говорили уже о них и в городе, тем более что раньше никто не выставлял восковых барельефов подобных размеров. Спустя около восьми или девяти месяцев после отставки государь обедал у Петра Александровича (его дяди). После обеда Марья Алексеевна показала Его Величеству собранные у нее разные мои из воску работы. Был призван и я. Когда я вошел, Государь, любуясь и хваля мою работу, сказал мне: „Я обещал перевести вас в Кавалергардский полк; но так как у меня много кавалергардских офицеров, и я могу их пожаловать, сколько захочу, а художников – нет, то мне бы хотелось, чтоб вы, при вашем таланте к художествам, пошли по этой дороге“. После таких слов мне ничего не оставалось делать, как исполнить волю императора. Как мне ни хотелось всегда служить в коннице, но это предложение более всего согласовалось с моею привязанностью к художествам и с твердо принятыми мною правилами быть по службе обязану только самому себе, полученным наградам и повышениям, а отнюдь не с помощью протекции и покровительства, для чего я был слишком горд».356

В то время Ф. Толстой жил в доме своего дяди, к которому переселился после смерти матери; когда граф П. А. Толстой отправился послом в Париж, он остался один и практически без средств к существованию. Препятствия не надломили сил молодого художника, под гнетом обстоятельств воля его только крепла. Перестав посещать великосветское общество, удалился на время и от прочих своих знакомых, заперся в убогой квартирке и еще ревностнее стал учиться. Два года жил единственно трудами рук своих, делая из воска на грифельных дощечках гребни и брошки, подражавшие камеям, которые были тогда в большой моде. Часто питался одним только черным хлебом с квасом, думая единственно о том, чтобы обогатить свой ум новыми познаниями и лишнюю копейку употребить на покупку книг. В числе тех немногих лиц, которые, хотя не часто, но все же посещали художника, был президент Академии граф А. С. Строганов.

Ф. П. Толстой. Портрет работы С. К. Зарянко. 1850 г.

Однажды в 1806 г. Толстой у Строганова встретился с Н. Н. Новосельцовым, который, узнав, в каком затруднительном положении находится Толстой, немедленно доложил об этом императору, и на другой же день состоялся указ об определении Толстого на службу в Эрмитаж с окладом 1500 рублей.

Музы Эртелева переулка

В истории Эртелева переулка было несколько ярких имен деятелей отечественной культуры, выбравших этот скромный переулок местом своего жительства, среди них три архитектора.

В «Руководстве к отысканию жилищ по С. Петербургу» С. Аллера 1824 г. мы встречаем имя домовладельца участка на месте современного дома № 9 по Эртелеву переулку архитектора, титулярного советника Михаила Алексеевича Овсянникова (1776–1826).350 Выпускник Академии художеств в 1797 г., Овсянников вошел в историю русской архитектуры как мастер классицизма. С 1817 г. Михаил Алексеевич выполнял должность архитектора Публичной библиотеки. В 1820 х гг., когда зодчий жил в Эртелевом переулке, занимался реконструкцией Юсуповского дворца (Невский пр., 86, ныне – Дом работников искусств), одного из самых значительных памятников архитектуры ампира на Невском проспекте. После его смерти работой по перестройке дворца З. Н. Юсуповой занимался Г. Фоссати. Кроме того, М. А. Овсянников построил дом № 1 на Загородном проспекте (дом А. Тычинкина), более известный как «Дом Дельвига», а также перестроил здание Общества поощрения художеств (ул. Большая Морская, 38).351

В 1850 х гг. в доме № 4, принадлежавшем М. Я. Поповой, жил академик архитектуры Иероним Доменикович Корсини (1808–1876),352 служивший архитектором в Министерствах финансов и внутренних дел, известный, в первую очередь, как автор великолепной ограды шереметевского дворца с родовым гербом (наб. р. Фонтанки, 34); ему же принадлежит и отделка интерьеров Фонтанного дома в 1837–1853 гг. Архитектор завершил эту работу, проживая в Эртелевом переулке, являясь личным архитектором графа Д. М. Шереметева. По проектам И. Д. Корсини в 1840 е гг. построены Дом костела Св. Станислава на Мастерской ул., 9, доходные дома на Моховой ул., 7, и ул. Марата, 48, перестроенного особняка и здания статс секретариата Царства Польского (пр. Римского Корсакова, 35, ул. Глинки, 8)353 и др.

С Эртелевым переулком связано имя академика архитектуры А. Х. Пеля (1809–1902). В 1850 – 1860 х гг. ему принадлежал участок дома № 4,354 на нем он ничего не построил. Еще учеником Академии художеств начинал свою деятельность помощником О. Монферрана. По его проектам в столице возведено и перестроено более 60 зданий, среди которых доходные дома и особняки, благотворительные и учебные заведения. В годы, когда он владел участком в Эртелевом переулке, выполнял обязанности архитектора II отделения Собственной его императорского величества канцелярии (1861–1870 гг.), гласного Городской думы, члена многих благотворительных обществ.355 Еще об одном архитекторе, проживавшем в Эртелевом переулке, К. Ф. Мюллере, уже рассказано в предыдущих разделах.

Безусловно, одним из самых выдающихся жильцов Эртелева переулка был замечательный скульптор, живописец, график, вице президент Императорской академии художеств Федор Петрович Толстой (1783–1873). Последние годы жизни он провел в доме № 1, принадлежавшем Н. И. Чаплиной, в квартире 10. Его имя среди жильцов этого дома мы находим во Всеобщей адресной книге на 1867–1868 гг.

Путь к вершинам искусства для него был не совсем обычным, представителю знатного дворянского рода Ф. П. Толстому была уготована иная, военная, карьера. В 1802 г. выпускается мичманом из Морского кадетского корпуса в Балтийский гребной флот, но тяга к искусству привела его в Академию художеств, где он посещает классы в качестве вольноприходящего ученика. Графу пришлось преодолеть недоверие к нему ряда профессоров Академии, считавших его дилетантом, случайно вошедшем в среду художников, их настораживал его военный мундир, однако талант Федора Толстого и его прилежание в занятиях скоро были оценены, и он стремительно, с большим опережением переходил из класса в класс.

Для славы русского театра. Часть 4

Орленев, как и другие актеры, мог бросить все дела и мчаться к Суворину по его вызову, к нему шли прямо с поезда, ночью, жили в его доме неделями, репетировали, спорили, обычно принимали его советы, но нередко и он вносил в свои пьесы изменения по просьбе актеров. Все любили шутки, розыгрыши, угрюмость Суворина исчезала. Его дом был подлинным центром театрального искусства Петербурга и России.

Что касается Орленева, то он просто боготворил Алексея Сергеевича, почти не замечал его слабостей. Он отмечал, что Суворин умел ободрить каждого, вовремя сказать нужное теплое слово, окрылить. Когда в суворинском доме собирались актеры, сурового, придирчивого, а нередко и желчного редактора издателя трудно было узнать: он заразительно смеялся, радовался шуткам, остротам, розыгрышам, не оставалось следов угрюмости и дневных забот. Актерам нравилось его уважение к жене, постоянное обращение к ней за советом – Анна Ивановна была ученицей Баттистини. Думается, что именно в эти часы (обычно ночные) появлялся прежний Суворин – молодой, страстный журналист 1860 – 1870 х гг. Орленев рассказывал, как в одну из ночей он показывал ему новую роль, в трактовку которой тут же вносились изменения. Особенно ценными были его профессиональные замечания, это был действительно живой, творческий процесс рождения образа. Жаль, что, увлеченно изучая деятельность К. С. Станиславского, В. Э. Мейерхольда и других корифеев театра, историки пренебрегают этой интересной страницей его истории.

Конечно, у каждого деятеля театра есть своя главная книга, своего рода ориентир в жизни и творчестве. Настольной книгой Суворина был «Гамлет». Он вообще умел отделять подлинные ценности от сиюминутного, преходящего, но это понимали очень немногие, «избранные», потому что чаще всего внешняя сторона его жизни не давала возможности объективно оценить этого человека. Тот же Орленев с восхищением отмечал, что «в нем так цельно совмещались великий человек и маленький ребенок. Страстная душа его, полная жажды впечатлений, артистическая натура его делали его подходящим учителем…». В последние годы, больной, лежа в постели, он преображался с приходом друзей, особенно актеров, жадно слушал их рассказы, очень непосредственно переживал рассказываемое, а надо сказать, что, блестящий рассказчик, он был столь же прекрасным слушателем, точнее, сопереживателем – чрезвычайно редкая черта в деятелях искусства. Его кабинет, без преувеличения, можно назвать подлинным центром театрального искусства.

В 1899 г. на сцене театра Суворина была поставлена, имевшая огромный успех, другая трагедия А. К. Толстого – «Смерть Иоанна Грозного» с В. П. Далматовым в главной роли.

В театре работали В. А. Блюменталь Тамарина, Е. П. Корчагина Александровская, В. О. Топорков…

Большую роль сыграл Суворин в формировании молодого актера М. А. Чехова, племянника писателя. В 1911 г. он блестяще окончил суворинскую театральную школу, стал работать в его театре. В пьесе «Царь Федор Иоаннович» Михаил Чехов сыграл главную роль. Увидев его игру, Станиславский назвал актера гением, с 1913 г. Михаил Александрович работал в МХТ, став одним из великих актеров XX в.

В 1914 г. вышли в свет «Театральные очерки» А. С. Суворина – подлинный гимн отечественному театральному искусству, книга, в которой ярко проявился его литературный дар, она была напечатана в типографии в доме 13 в Эртелевом переулке.

М. Чехов в роли царя Федора. 1911 г.

Боевые генералы. Часть 8

Приняв перед войной в 1914 г. командование 2 м Кавказским стрелковым полком 1 й Кавказской стрелковой бригады, по объявлении войны он выступил с полком на Западный фронт в составе 2 го Кавказского корпуса. В начале 1915 г., по окончании Сарыкамышской операции, назначен на должность генерал квартирмейстера штаба Кавказской отдельной армии, под конец войны – начальник штаба Кавказского фронта, приняв участие в операциях Кавказской армии под командованием Юденича. Его дружба с генералом Юденичем продолжалась до самой его смерти. В эмиграции П. А. Томилов поселился и скончался 23 июля 1948 г. в Ницце и похоронен на кладбище Кокад. Его жена Наталья Аркадьевна была учительницей русского языка для русских и французских детей во всех лицеях Ниццы, позже – в Университете, участвовала в организации «детского сада» для русских детей, а также в создании Общества помощи русским учащимся. За свою просветительскую деятельность Н. А. Томилова награждена орденом «Пальм академик».348

Многие офицеры, жившие в Эртелевом переулке, после Октябрьской революции 1917 г. были участниками белого движения. Так, штаб капитан лейб гвардии Преображенского полка барон Александр Александрович Менгден (1892–1953) воевал в Добровольческой армии, в 1918 г. приезжал в Петроград для вербовки офицеров. В марте 1920 г. эвакуируется на одном из последних пароходов из Новороссийска в Югославию. Его жизнь оборвалась 7 июля 1953 г. в немецком городе Рогенбург.349

Граф Дмитрий Федорович Гейден (1862–1926), брат контр адмирала, полковник генерального штаба, сын финляндского генерал губернатора, служил в 12 м гусарском Ахтырском полку.

В Первую мировую войну был дежурным генералом в штабе 8 й армии генерала Брусилова. В 1918–1920 гг. граф воевал в Добровольческой армии, а затем эмигрировал в Югославию. В эмиграции преподавал в Крымском кадетском корпусе, был одним из основателей общества офицеров Генерального штаба, член Загребского отдела общества попечительства о духовных нуждах русских православных. Умер Д. Ф. Гейден от крупозного воспаления легких 4 февраля 1926 г. и похоронен на местном кладбище в Загребе, его сын Михаил Дмитриевич, корнет Ахтырского гусарского полка, умер совсем молодым 4 февраля 1921 г.

Яркую страницу в историю улицы вписали и деятели культуры, жившие в Эртелевом переулке.