Вошёл мужчина. Уже в годах, породистый, напомнивший мне актеров уходящей уже театральной школы. Молча присел на стул. Сложил руки на груди, чуть склонил набок голову, - Как ты?
Я молчала, обдумывая, как поступить. Выдавать ему своё полное его неузнавание не хотелось, я пока слишком плохо понимала, что происходит, и запах беды не торопился развеяться. - Всё хорошо, спасибо.
Мужчина хмыкнул. Полез в нагрудный карман рубашки.
- Я помогу тебе. Подожди минуту, - сказал он, вынимая несколько фотографий. Медленно протянул их мне.
Помедлив, тянусь за фотографиями. Задеваю рукой его пальцы и чуть не роняю на одеяло снимки - мозг в буквальном смысле слова пронзает разряд тока, яркие вспышки, как от  фейерверка, в центре каждого такого взрыва - кусочек вернувшейся памяти. Вот он, этот человек, это сотрудник нашей лаборатории. Самый молчаливый, пожалуй, о нем мало что было известно. Вспышка, еще вспышка... Директриса, расползшаяся  дама лет сорока с совершенно куриными мозгами. Две её помощницы, Таня и Аня, полные противоположности, первая - тупая льстица, бездарь, баба в пошлейшем понимании слова, и вторая - тонкое высокое большеглазое существо, разговаривающая только о науке, десятки её идей были на моих глазах уворованы и превращены в чужие диссертации, она же, не замечая этого,  сыпала новыми направо и налево, сутками не вылезая из лаборатории, в вечном свом накрахмаленном до хруста халате. На ней, собственно, и держался весь научный имидж  лаборатории и заповедника.